Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

Но стоило только мне открыть рот, и отец Бедный стукнул пальцем по столу.

— С самого начала, я сказал! Как тебе вообще пришла мысль в голову прикончить Барона?

Я тяжко вздохнул, но от встречных вопросов воздержался и во всех подробностях поведал о ссоре с заправилой Заречной стороны из-за головы Пламена и последовавших за этим событиях. И разоткровенничался отнюдь не из-за явственного давления чужой воли, просто иной раз от вранья вреда может случиться куда больше, нежели от самой неприглядной правды, да и никакой вины я за собой не чувствовал. Получилось, как получилось. Чего уж теперь?

— Шалый, гад такой! — с ненавистью процедил священник и шумно выдохнул. — Ну да ладно. Он честно предупредил, что ты проблемный. Дальше что было?

— Дальше мы пошли договариваться с жуликами…

— Вот с этого места ничего не упускай! — потребовал отец Бедный и больше уже меня не перебивал, слушал молча, только изредка кивал, словно соглашался с какими-то своими мыслями.

Когда я закончил рассказ обстоятельствами вчерашнего нападения, он откинулся в кресле и помассировал припухшие веки.

— Сын Барона хорошо тебя разглядел при нападении на усадьбу?

— Вообще не разглядел. Даже повернуться не успел, так быстро защитный амулет сработал.

— А охранники? Тот аспирант, к примеру?

Я покачал головой.

— Когда аспирант ворвался в комнату, ту уже затянуло дымом. И я сразу вылетел из окна, а на улице было темно.

— И ты полностью погасил искажения духа, в том числе скрыв и метку, а кто какими заклинаниями кидался, из дома было не понять, так?

— Так.

— Тогда скажи, — подался вперёд отец Бедный, — как эти прохвосты соотнесли убийцу Барона с тем тайнознатцем, который заявился к ним с головой подельника? Да, охотник на воров выследил тебя дважды, мог отыскать и в третий раз, но на тебе же не написано, что именно ты прикончил Барона! Убить его мог любой из вас!

— Любой, — признал я. — Если только по цвету волос…

— А то у вас светловолосых нет! Да и поди их ещё рассмотри в такой-то неразберихе! И сколько тут времени прошло? А ведь ещё нужно было зализать раны и найти надёжную нору! Не слишком ли быстро развиваются события, а?

— Меня кто-то сдал? — предположил я и покачал головой. — Нет, никто из наших не мог растрепать. Точно нет!

— Уверен?

— Да они всё время на виду друг у друга были!

Священник пожал плечами и поднялся из-за стола.

— Поживём — увидим, — неопределённо произнёс он и указал на кресло в дальнем углу. — Посиди там пока. — А сам подошёл к двери, приоткрыл её и распорядился: — Пригласи!

Дальше отец Бедный как ни в чём не бывало вернулся за стол и начал разбирать бумаги, а я озадаченно хмыкнул, но с расспросами приставать не стал и, всё так же не снимая картуза, расположился в кресле. Долго ожидание не продлилось: вскоре в кабинет зашёл отец Острый, а вслед за ним пожаловали Большой Ждан и Горелый.

Я к встрече с заправилами Заречной стороны оказался откровенно не готов и потому едва не присвистнул. Острый тоже не ожидал застать меня здесь, но виду не подал и после благосклонного кивка хозяина кабинета опустился во второе из кресел. Ну а жуликам пришлось выбирать, кто из них займёт предназначенный для посетителей стул, а кто остаётся стоять. Впрочем, тут неожиданностей не случилось: Горелый не стал отходить от двери вовсе и с беспечным видом навалился плечом на косяк.

Внешне он выглядел совершенно невозмутимым, а вот владельца «Хромой кобылы» так и распирало от негодования.

— У нас была сделка! — прорычал он, плюхнувшись на жалобно скрипнувший стул. — А из-за вас…

Отец Бедный поднял руку, и заправила тотчас умолк — причём, судя по начавшей стремительно багроветь физиономии, умолкнуть его заставило отнюдь не благоразумие, а магическое воздействие. Тогда хозяин кабинета перевёл взгляд на отца Острого.

— Изложи в двух словах суть претензий.

Тот кивнул и без промедления ввёл нас в курс дела:

— Кто-то прикончил девку, причастную к подрыву парового катера Барона. Как по мне, со шлюхами такое случается.

Большой Ждан вскочил со стула и сипло втянул в себя воздух.

— Случается⁈ — взревел он. — Да её поджарили и утопили в нужнике!

— Ужасно, — нейтральным тоном произнёс отец Бедный, — но я до сих пор не понимаю, какое отношение к этому имеет церковь.

— Это месть за Барона! — заявил владелец «Хромой кобылы», — но о том, что именно моя девочка заложила алхимический заряд, знали только она, я и он! — Толстый палец заправилы нацелился на отца Острого. — Я желаю знать, куда эта информация ушла дальше!

— Брат Серый, ты кому-нибудь об этом говорил? — повернул ко мне голову Острый.

Я чего-то подобного от него ожидал, поэтому ограничился лаконичным:

— Нет.

Отец Бедный развёл руками.

— Вот видите, от нас информация никуда дальше не ушла.

Большого Ждана едва удар не хватил. Округлая физиономия до такой степени побагровела, что хоть прикуривай. Горелому — хоть бы что. Стоит, переводит взгляд с одного на другого, улыбается.

Если б не эта его улыбочка, я бы точно продолжил ломать комедию, ну а так сказал:

— О той девке знал ещё и сынок Барона.

— Он мёртв! — отмахнулся заправила. — Все они сдохли!

Я пожал плечами.

— Вчера вечером он был живёхонек. Он и один из работавших на Барона аспирантов.

— Чушь собачья! — брызнул слюной владелец «Хромой кобылы». — Они все сгорели на катере! Их по кускам собрали, всех опознали!

— Кто? — спросил отец Острый. — Кто собирал, кто опознавал?

И тут впервые нарушил молчание Горелый.

— И в самом деле: кто? — уточнил он.

Его спутник удара в спину не ожидал, он развернулся и через силу выдавил из себя:

— Хочешь сказать…

— Для начала я хочу узнать, кто это, — кивком указал на меня Горелый, — и с чего он взял, что сынок Барона не погиб при взрыве катера.

— Это наш подрядчик, — пояснил отец Острый, — собственноручно исполнивший Барона. Что уже не секрет, поскольку вчера вечером с него за это пытались спросить.

Горелый прищурился.