Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

до пешеходного моста у фабричной округи, перешли по нему на тот берег, двинулись прямиком через болото. В этот раз лёгкой прогулки не получилось: мало того, что я помалкивал, не желая демонстрировать своё знание здешних мест, а взявшийся проводить нас человек Горелого разве что ни в какую топь не завёл, так ещё и уровень воды заметно поднялся из-за пошедших под конец лета дождей. Изгваздались в итоге пусть и не по уши, но когда выбрались из камышей к огородам, отец Острый глянул на меня столь выразительно, что я едва руками не развёл.

Нет, ну в самом деле: ничего не обещал же!

— Не разбредайтесь, держитесь друг друга! — распорядился священник и предупредил: — Если кто попадётся навстречу, не дёргайтесь — они нас не увидят. Главное, сами не шумите и никого не трогайте!

Горелый хмыкнул.

— Даже так?

Отец Острый этот его возглас проигнорировал и дал отмашку монахам.

— Начинайте!

И реальность немедленно изменилась — мы словно выпали из неё, не сделавшись прозрачными, а попросту перестав существовать. При этом речь не шла о четырёх разных воздействиях: монахи работали как слаженный механизм, перекраивая окружающую действительность по единому заранее согласованному шаблону.

На узеньких проходах меж покосившихся плетней огородов нам никто не повстречался, зато я углядел кусты, в которых целовался с Рыжулей. Вспомнил о девчонке, и так перетряхнуло всего, что это даже Острый уловил и кулаком погрозил.

За сараями делила медяки ватага чумазых босяков. Никого из них не узнал, но снова прошлое костлявой ладонью по затылку погладило. Мне б за Гнилой дом заправил попросить или как-нибудь двоюродному братцу денег передать, но — нельзя, нельзя, нельзя.

Если только прознает кто, что Серый из Гнилого дома и нынешний трудник Серый — это один и тот же человек, сразу сгину, никакой колдовской дар не спасёт.

Малолетние оборванцы нас не заметили, а когда мы вышли из-за сараев на задворки «Золотой рыбки», то не всполошились и отиравшиеся там жулики. Даже сидевший под навесом у двери чёрного хода аколит ничего не заподозрил.

— Один момент! — шепнул нам отец Острый, и я лёгким дуновением ветерка уловил давление его воли.

Раньше ничего и не почуял бы вовсе, а тут — ощутил и распознал поисковый аркан.

— Внутри ещё два аколита. Аспиранта нет, — объявил священник некоторое время спустя.

Горелый недобро улыбнулся.

— Значит, Волче точно у себя! Он без пары колдунов теперь на людях не показывается!

— Дальше нам куда? — уточнил Острый.

— Сразу у входа лестница на второй этаж, — подсказал один из ухарей.

Отец Острый кивнул.

— Братья доведут до двери, дальше мы сами. Не нашумите!

Горелому такой расклад по душе определённо не пришёлся, да и я предпочёл бы действовать под прикрытием монахов, но те остались на улице, а только мы прошмыгнули внутрь и юркнули на лестницу, и невидимость сползла с меня, будто через невесомую паутину продрался. Явственней некуда это ощутил, и ровно так же ощутил, что теперь отводить от нас взгляды начал отец Острый.

Только — пустое. У караулившего дверь жулика оказался при себе какой-то хитрый амулет, и он незваных гостей, несмотря на все ухищрения священника, заметил. А вот поднять тревогу уже не успел.

«Замри!» — вогнал я его в ступор отработанным ещё в приюте приказом и легко проломился через защиту простенького амулета, заставил молодчика неподвижно замереть в кресле. Из которого он и кувыркнулся, получив в челюсть свинчаткой от одного из начавших действовать по своему обыкновению ухарей.

Отец Острый чертыхнулся и рванул к дальней двери, его поддержал аколит. Филёнка взорвалась ворохом щепок, и Горелый в стремительном рывке ворвался внутрь, опередив не только священника, но и всех своих людей. И даже так застать врасплох Волче не вышло. Уже начавший седеть ухарь, заслышав непонятный шум, первым делом схватился за револьвер, даже вскинул его, готовясь подороже продать свою жизнь.

Тут-то его и приложил своей волей отец Острый. Сотворённый им на основе приказа «замри!» аркан мог парализовать не только простеца, но и не самого плохонького аколита или даже слабенького аспиранта, ну а тут нашла коса на камень: вспыхнул серебристым огоньком перстенёк на руке Волче, и тот воспользовался выгаданным для него амулетом мгновением: сунул ствол в рот и утопил спусковой крючок.

Приглушённо хлопнул выстрел, забрызгало кровью стену.

Волче сполз из кресла на пол. Умер.

Черти драные, вот это номер!

Глава 9

Бойни не случилось. И авторитет Горелого свою роль сыграл, и находившиеся в момент самоубийства Волче в комнате Баламут и Кудрявый уверили подельников, что главарь сам себе мозги вышиб. Наёмники, разве что, права качать начали, но их исключительно жалованье волновало. Устраивать войну с жульём Заречной стороны дураков не нашлось — зато нашлась немалая сумма денег в железном ящике. Ими новые владельцы «Золотой рыбки» и рассчитались с тайнознатцами и ухарями, коих Волче привлёк в шайку в разгар конфронтации с Бароном.

Горелый задержался проследить за тем, чтобы выборы нового предводителя ватаги обошлись без поножовщины, ну а я с представителями епархии двинулся прямиком к Чёрному мосту, у которого отец Острый велел ждать нас кучерам.

— Какую награду за голову сыночка Барона назначите? — будто между прочим поинтересовался я, но не тут-то было.

— Никакую, — буркнул в ответ священник.

— Серьёзно? — удивился я. — Поганец ведь непременно начнёт воду мутить, а вам беспорядки на Заречной стороне не нужны.

Отец Острый негромко рассмеялся.

— Думаю, теперь жулики сами его сыщут. — Он поглядел на меня с нескрываемой насмешкой. — Ну а тебе не о деньгах стоит думать, а о том, как найти его прежде, чем он найдёт тебя. Нет разве?

Я зло рассмеялся.

— Найду! Но не так сразу. Сейчас о проживании в представительстве школы Пылающего чертополоха договорюсь и буду сидеть там безвылазно. А такое себе мало кто позволить может!

— Ты о чём?

— Ну не одного же меня Волче сдал! А ну как сыночек Барона не только с подрядчиком, но и с посредником поквитаться решит? Я бы точно попытался.

Отец Острый криво ухмыльнулся, но никак иначе на мой укол не отреагировал, так и ехали до самого Каштанового бульвара молча. Там я со священником распрощался и привычно уже двинулся к чёрному ходу бывшего клуба «Под сенью огнедрева». Ну и запустили, конечно, не дали от ворот поворот. А вот приютить меня