Аспид на крыльях ночи - Павел Николаевич Корнев

до зубоскальства: взялся прорабатывать точки для формирования на ободах очередной пары силовых узлов. Занятие это было муторней некуда, ещё и жжение в потрохах понемногу разгораться начало, поэтому примерно час спустя я сделал перерыв, оделся и отправился на поиски профессора Чернояра.

Думал, того придётся убеждать дать мне приют на ближайшие дни, но — ничего подобного. Упрямиться лысый старикан не стал. Правда, и содрал за постой три шкуры: в «Небесной лестнице» и то умеренней расценки были. Впрочем — не обеднею. Не из-за платы за ночлег и стол, так уж точно.

В общий зал обедать меня не пустили и накрыли в гостевой комнате с выходившим в сад окном. Перекусив, я договорился с одним из учеников, что тот наведается в Чернильную округу, передаст домовладельцу плату за следующий месяц и скажет, куда следует обращаться всем, кто только вздумает меня искать. Пусть даже сынок Барона и прознает, где именно я сейчас нахожусь, тут достать не сможет. Руки коротки. Утрётся.

Дальше продолжил работать над собой, а незадолго до ужина меня позвали в подвал.

— Идём! — заглянул в комнату Ночемир. — Перед смертью не надышишься.

— Я бы подышал.

— У нас на вечер свои планы.

— Ага, а меня теперь ещё и ужином кормить не придётся. После ж точно кусок в горло не полезет!

Ночемир фыркнул.

— Ну а на кой чёрт продукты впустую переводить? Как пить дать, вывернуло бы!

И — да, вывернуло бы непременно.

Пусть Дана и велела оставить ровно столько энергии, сколько потребуется для гарантированного формирования пары силовых точек, но и так ядро заколыхалось в итоге столь явственно, что без посторонней помощи я бы попросту не справился.

— Держу! — прошипел Ночемир.

— Сам! — выдохнула следом Дана и перестала стискивать своей волей новые части абриса, рывком вернула моему духу равновесное положение.

Голова пошла кругом, но я не позволил узлам ни распуститься, ни сместиться, а стабилизировав их, ухватил найденный магистром медицины баланс, и та пришла на помощь Ночемиру. Ядро тотчас перестало дрожать и колыхаться, накатило неимоверное облегчение. Следом навалилась дурнота.

Вот тогда бы меня и вывернуло, но не ужинал, так что обошлось.

Я бы, наверное, этому обстоятельству даже порадовался, если б только в голову не ударила волна жара — такого, что едва равновесие не упустил. Да и упустил даже, и только-только схватившиеся узлы начали расползаться, а ядро забилось в ритме лихорадочного сердцебиения, пусть в нём почти и не оставалось небесной силы. Хорошо хоть Дана и Ночемир помогли стабилизировать новые фрагменты абриса и сбалансировать дух.

— После прожига зигзага равновесие придётся искать заново, — предупредила меня барышня. — Сейчас из-за неоднородности ауры без погрешности точно не обошлось.

— Понял, — кивнул я и зашипел от боли. — А с головой что?

— Покраснела, — без особого сочувствия отметил Ночемир, и Дана тоже всерьёз моими бедами не прониклась, вручив вместо очередной порции алхимической мази мокрое полотенце и ведро с колотым льдом.

— Вы издеваетесь? — возмутился я.

— Да не будет толку от лекарств! — объявила магистр медицины. — Тебе сейчас даже высшее восстановление не поможет!

Пришлось забирать ведро и тащиться к себе — так всю ночь холодные примочки и менял. Но зато поутру отыгрался за всё, разбудив эту парочку ни свет ни заря. Дана уже в открытую перебралась в комнату Ночемира, вот я их разом и поднял, принявшись с утра пораньше колотить в запертую дверь.

— Не брат ты мне, брат Серый! — зло выдал выглянувший в коридор Ночемир, но куда подальше не послал и велел спускаться в подвал.

— Вот так сразу? — озадачился я.

— А что — позавтракать не успел? — злорадно выдал аспирант и явно в подражание профессору Чернояру поднял вверх указательный палец. — Вот! Не рой другому яму!

— Может, пусть поест сначала? — донёсся из комнаты сонный голос Даны.

— Давай лучше раньше отстреляемся, — предложил Ночемир. — А то он с нас не слезет, а третий в таких делах лишний.

Барышня возмущённо пискнула, а затем, судя по глухому отзвуку, запулила в сожителя подушкой.

Ну а я напился воды и спустился в опостылевшую за последние дни комнатушку. Лёд к утру окончательно растаял, мокрое полотенце нисколько не помогало, и голова горела огнём, прикасаться к ней было попросту страшно. Смотреться в зеркало — тоже. Попробовал оттянуть излишки небесной силы, но с наскоку проблему решить не сумел, а погрузиться в медитацию помешали заявившиеся в комнатушку аспиранты.

— Упор делай на скорость! — объявил Ночемир. — Берёшь минимальное количество энергии, сдавливаешь её и разгоняешь до предела, начинаешь гонять по кругу. Ну не по кругу, конечно, по замкнутой траектории.

— Ой, да не умничай ты! — скривился я. — Знаю, что делать!

— Нет, ты только погляди! — обратился аспирант к подружке. — Он вконец обнаглел!

— Давайте уже приступать! — попросила Дана, прикрыла рот ладошкой и зевнула.

Но хоть процедура и была не просто знакома, но и отработана, торопиться я не стал и сначала продумал ту самую «траекторию».

Сначала в левый излив, оттуда вверх по оправе до пасынка, с него на обруч к новому узлу и вверх по уже худо-бедно проработанному ложу к голове, сразу вниз, а дальше всё в обратном порядке. Вроде проще некуда, да только хренушки!

Черти драные, мне же лишний раз ядро напрягать нельзя! И без того оно после вчерашнего как-то очень уж болезненно подрагивает — куда ещё через него сгусток небесной силы гонять?

Пришлось прокладывать маршрут в обход, а только вытолкнул и начал разгонять заряд энергии, скованный приказами контроля и сжатия, как едва корчи не взяли. Сначала болезненно дёрнулся скрученный вчера узел, затем и вовсе словно раскалённую картечину по телу погнал.

— Быстрее! — прикрикнул страховавший меня Ночемир. — Раскручивай!

И — пришлось. Уверен, в обычной ситуации обошлось бы без столь острых ощущений, а так новые узлы лишь благодаря содействию парочки аспирантов не сместил и не растянул, да и в остальном показалось, будто сам себе сердце из груди вырезаю.

Во рту проявился металлический привкус крови, в ушах зазвучал стук тугих алых капель по раскалённым солнцем камням, пальцы ощутили упругое сопротивление ещё бьющегося комка мышц…

Наваждение накатило и схлынуло, а дальше я поднапрягся и распорол-таки свой дух, прожёг дотянувшийся до кадыка и нырнувший обратно меридиан! Тотчас закружилась голова, посерело