Восточное направление - Роман Борисович Грибанов

площадку вооружения прилетел первый полный залп двух батарей. Двенадцать осколочно-фугасных снарядов, каждый весом в двадцать один и семьдесят шесть сотых килограмма, и каждый снаряд имел по четыре и тридцать одну сотую килограмма тротила. Тысячи осколков мгновенно прошили все пространство, убивая людей и калеча технику. Но что хуже всего, разрывы снарядов вызвали вторичную детонацию многочисленных авиабомб и ракет, в изобилии сложенных на площадке. А всего через десять секунд прилетел второй залп. Но этого подполковник USAF Томас Беджинкурт уже не увидел. Он поймал сразу три осколка в грудь, и уже упавший на спину, последним угасающим взором увидел, как в воздухе, медленно вращаясь, падает прямо на него оторванное крыло от «Супер Сейбра».

31 октября, ханойское время 13:15. Лесная дорога к шоссе 1А, триста метров к северо-западу от брода через реку Ла.

На этой дороге разыгрывался очередной раунд противостояния двух командиров, подполковника Дженкинса и лейтенанта Ду Кхо. Учитывая тот факт, что полковник Поплавски перестал выходить на связь еще в 10:00, Дженкинс принял непростое решение. Дальше лезть напролом по единственной узкой дороге, без пехоты и без саперов, это самоубийство. Он просто потеряет все танки. Надо вернуться к броду, переправиться на южную сторону Ла и, разделив свои куцые силы, попытаться удержать коммунистов на этом рубеже. А группу полковника Поплавски спасать, видимо, уже поздно. Когда он связался со штабом Комитета в Сайгоне и изложил свои доводы, вышестоящее начальство согласилось с ними. К тому времени общая ситуация ухудшилась для американцев до такой степени, что рейд Дженкинса до Куангчи стал казаться безумной авантюрой даже самым отъявленным оптимистам в штабе КПОВПЮВ, или просто «Комитета», как его неофициально называли между собой американские командиры. В итоге группу Поплавски списали уже официально, Дженкинс получил приказ вернуться к броду, переправиться обратно на южный берег и принять меры к удержанию шоссейной дороги 1А на рубеже реки Ла. Дженкинсу даже обещали какое-то пехотное прикрытие в поддержку, правда этот момент прозвучал крайне неубедительно, дежурный офицер в Комитете так и не смог вразумительно пояснить, какими силами и когда подойдет эта гипотетическая пехота.

Лейтенант Ду Кхо узнал об изменении планов американцев почти сразу же. Когда посыльный от отделения, оставленного наблюдать за врагом, прибежал с сообщением, что американцы пытаются развернуться обратно, прошло всего десять минут. Еще пять минут ушло на согласование действий со штабом разведывательного батальона 351-й механизированной, очень кстати оказалась радиостанция, установленная на БТР разведчиков. В итоге Ду Кхо получил во временное подчинение этот БТР, с приказом максимально воспрепятствовать возвращению американцев на берега реки. Сам БТР–152 был в этой ситуации ценен только из-за установленной на нем радиостанции, в поединке с американскими М48 время его существования исчислялось бы секундами. Но в БТР был еще и гранатомет РПГ–2, причем с тройным боекомплектом.

Может быть, на равнине пехотинец и не может догнать и даже обогнать танк, но в джунглях это запросто. Когда танки Дженкинса с грехом пополам развернувшись, медленно поползли назад, мимо своих подбитых собратьев, их снова ждали сюрпризы. Мины, самодельные ловушки и меткие выстрелы гранатометов из засад. Бронированная змея отряда Дженкинса с трудом продиралась по лесной дороге обратно к броду через Ла, оставляя клочья шкуры в виде подбитых и застрявших танков на «шипах» засад. К броду вышло всего двенадцать машин, причем раненых везли уже прямо на танковой броне. Но там их ожидал еще один сюрприз, Ду Кхо приказал своим саперам выставить всё, что у них есть. На минах подорвались сразу две машины, и колонна встала, ощетиниваясь во все стороны стволами и поливая окрестные заросли огнем. Но джунгли молчали, лишь только изредка из них вылетали редкие пули снайперов, потихоньку сокращая число американцев на броне. Постепенно стрельба стихла, отряд Дженкинса уже всерьёз был вынужден экономить боеприпасы, но тут сразу два выстрела из РПГ проткнули тонкую корму замыкающего М48.

Перестрелка вспыхнула с новой силой, и тут американцам, кажется, улыбнулась удача. Во-первых, один из пулеметчиков, стоявших за башенным крупнокалиберным «Браунингом», углядел-таки позицию гранатометного расчета, мгновенно залив это место роем пуль. Когда после боя Ду Кхо пришел туда, он сначала даже не смог определить, сколько его бойцов погибло, настолько мелко и густо «Браунинг» перемешал куски людской плоти с древесными обломками. А во-вторых, головной танк смог нащупать проход к броду и уже вошел в воду. Но удача, она дама капризная. Ветреная и непредсказуемая. Только перед подполковником Дженкинсом загорелся свет надежды среди мрачного туннеля сегодняшней сплошной череды поражений, как появление новых действующих лиц на поле боя перечеркнуло все его планы. В штабе разведбата 351-й дивизии резонно рассудили, что лейтенант Ду Кхо со своими силами если не задержит, то по крайней мере всерьез притормозит танковую колонну Дженкинса перед бродом на реке Ла. А значит, надо использовать свою воздушную поддержку, которая в кои-то веки появилась у армии ДРВ. И четыре бомбардировщика Ил–28 появились над местом боя как раз в тот момент, когда первый танк заехал в мутную воду реки Ла.

Лидером группы снова был смешанный экипаж, командир Беркутов, штурман Хачемизов и вьетнамский стрелок. Хачемизов довольно точно вывел четверку к месту брода, но бомбить Беркутов решил на втором заходе, Илы первоначально вышли почти поперек американской колонне. Командир беззлобно выговаривал Хачемизову за плохой курс, штурман также лениво отвечал, что брод – вот он, внизу, и танки там даже имеются, а эта чертова лесная дорога, хоть и обозначена на карте, но сверху ее ни хрена не видно. И действительно, с воздуха хорошо было видно только несколько машин у брода, и первую, которая уже въехала в воду. Остальные танки можно было рассмотреть только при подробном наблюдении, и то, если знать, куда смотреть.

Пилотам Илов сильно помогли уже подбитые и горящие американские танки группы Дженкинса. И уже на втором заходе из люков бомбардировщиков густо полетели бомбы. Двенадцать ФАБ–100 из каждого самолета высыпались на небольшой пятачок буквально за несколько секунд. Сброс бомб проходил почти как на полигоне, с высоты 800 метров и на скорости 500 километров в час. Зенитного противодействия почти не было, часть крупнокалиберных пулеметов, установленных на башнях М48, уже расстреляла все патроны, часть просто не успела развернуть стволы вверх, а несколько самых активных пулеметчиков были расстреляны вьетнамскими снайперами. Но что такое многотонным металлическим бомбардировщикам несколько неприцельных пулеметных очередей? Как слону дробина. Кстати, после бомбежки у вьетнамцев тоже были потери, один убитый, несколько раненых и контуженых среди ближе всех подобравшихся к американцам гранатометчиков. Но эти потери были ничто по сравнению