Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

Ненужные ветки падали, и куст становился чище, опрятнее. Но нужно было оставаться начеку, стоило хоть на секунду зазеваться, как шипы проникали сквозь ткань перчаток, и я чувствовала легкие уколы, будто розы бунтовали, не желая отпускать лишние ветви.

Но с каждым движением вырисовывался порядок, который подстегивал действовать дальше. На фоне бурной зелени, радуя глаз, начали выделяться первые алые бутоны.

Закончив с первым кустом, я взялась за второй. В этот момент за спиной раздались шаги.

Обернувшись, я предсказуемо увидела Танреда. Муж уставился на меня с нескрываемым удивлением, будто не мог поверить, что я, в старых перчатках и с растрепанными волосами, сражаюсь с колючим кустом.

— Давай я вызову своих садовников, — наконец сказал он. — У меня лучшие специалисты, обученные в столичной аграрной академии. Они быстро наведут порядок.

— Никого мне не надо. И я и сама отлично справлюсь. — Буркнула я, уворачиваясь от очередного колючего побега.

— Но… зачем тебе это? — Танред нахмурился, явно чего-то не понимая.

— Потому что это мое поместье и мой двор. И я хочу навести здесь порядок сама.

Он задумчиво кивнул. И посмотрел на меня так, будто видел впервые.

— Хорошо. Давай я тебе помогу. Что нужно делать?

Секунду я колебалась. С одной стороны, мужские руки мне бы пригодились. С другой — если откажусь от помощи, то Танреду быстро станет скучно и он уйдет, оставив меня в покое.

— Делай что хочешь… — В итоге бросила я.

— Хорошо, — спокойно ответил дракон и, опираясь на трость, неспешно двинулся вдоль двора.

Его взгляд внимательно, почти по-хозяйски, осматривал мои владения. Я с раздражением следила, как он осматривает старый сад… пока внезапно не заметила: его больше нет.

Я выпрямилась, огляделась. Двор был пуст.

Неужели так быстро сдался?

И почему-то вместо облегчения в груди поселилось странное разочарование.

Я продолжала возиться с розами, яростно щелкая секатором и мысленно проклиная своего мужа. То возникает в моей жизни, то уходит, не попрощавшись. Как тут быть спокойной?

Каждая колючая ветка, норовящая уколоть меня, становилась достойной мишенью для моей внезапной злости.

Я как раз вытащила особо упрямый экземпляр, когда во двор с шумом влетело двое деревенских мальчишек. Я узнала их сразу: мальчишки-доставщики.

Оба в запыленных рубахах, красные от быстрого шага, они едва не спотыкались под тяжестью ноши. Один тащил на плече доски, другой — увязанной бечевкой сверток, в котором что-то звенело и дребезжало при каждом шаге.

Следом за ними, сама по себе, скрепя колесами, плелась телега: на ней лежали брусья потолще, рулоны толстой веревки и железные уголки.

Завершал эту странную процессию Танред. Прихрамывая, он шел с таким видом, словно возвращался с победы. Лицо светилось редким довольством.

Я едва не уронила секатор:

— Что это ты задумал?

Танред, словно не слыша в моем голосе возмущения, спокойно ответил:

— Я решил заняться беседкой. Ты же сказала — делай, что хочешь. Ну вот. Я подумал: почему бы не починить это кособокое нечто.

Он кивнул в сторону старой, перекошенной конструкции, крыша которой держалась только на упрямстве, а резные перила выглядели так, словно вот-вот рухнут в траву.

Я недоверчиво перевела взгляд с него на мальчишек, которые довольно скидывали свои ноши.

— Ну что, ребята? — Танред повернулся к ним, — хотите немного подзаработать?

Мальчишки оживились, переглянулись и почти хором закивали.

— Вот и отлично, — усмехнулся дракон. — Тогда будете мне помогать.

И, будто это было само собой разумеющимся, он тут же начал давать распоряжения.

Я замерла, все еще сжимая секатор в руках, и с какой-то странной смесью раздражения и… любопытства наблюдала, как эта импровизированная команда с азартом берется за дело.

Танред скинул сюртук, закатал рукава и подхватил молоток. Даже прихрамывая, он умудрялся задавать темп. Сначала все вместе они сняли покосившиеся перила, старые доски с жалобным стоном падали на землю. Потом взялись за крышу.

Танред поддерживал мальчишку, который юрко забрался наверх и теперь разбирал гнилые балки.

— Что, если крыша не выдержит? — с волнением вмешалась я в процесс.

— Я страхую магией, — спокойно ответил дракон, не отрывая взгляда от юного работника.

Танред не подгонял мальчишек, не повышал голоса. Лишь спокойно и уверенно говорил, что делать. И, странное дело, ребята слушали его с уважением и с азартом принимали каждое новое поручение.

Да и сам дракон не просто стоял сбоку, а трудился наравне. Ловко орудовал молотком, подхватывал доски, удерживал качнувшуюся балку, подставляя плечо. Танред двигался с такой решимостью, которая передавалась и мальчишкам.

Я продолжала возиться с розами, но секатор все чаще замирал в руках. Глаза сами тянулись к старой беседке.

А еще мне мешали дурацкие мысли…

Танред будет отличным отцом.

Я невольно вздрогнула, подумав это. Но было поздно. Перед глазами уже встал образ: Танред, такой же серьезный и сосредоточенный, склонился над малышом с деревянным мечом и показывает ему прием.

Или дракон сидит рядом с дочкой и читает ей книгу. Или заботливо поправляет венок, сползающий с детской головы.

Я резко отогнала видение, закусила губу. С чего это глупость в мыслях? Мы же собираемся разводиться.

Но все же что-то внутри сжималось, когда я смотрела на то, как он терпеливо объясняет мальчишкам, как снять очередную перекладину, и как хвалит их, когда те справляются.

Я глубоко вздохнула и уткнулась в куст роз, будто в нем можно было спрятаться от себя самой.

Вскоре с работы вернулась Марфа. Увидев нашу разношерстную компанию, она всплеснула руками и долго охала-ахала. Потом довольно кивнула, мол, наконец в поместье закипела жизнь и, проворчав, что «мужские руки в доме — это к добру», поспешила в дом.

Через час всех позвали обедать. Марфа решила накрыть не в душной кухне, а прямо на лужайке перед домом в тени старого дуба.

На мягкую траву она постелила широкий клетчатый плед, а сверху разложила еду так, что у меня глаза загорелись не меньше, чем у мальчишек.

В глиняных мисках дымился легкое, овощное рагу, пахнущий чесноком и укропом. Рядом стояли глубокие чаши с холодным супом — ярко-красным, густым, с капельками оливкового масла, от которых поверхность поблескивала на солнце.

Для закуски Марфа подала круглые ржаные лепешки, еще теплые, с румяной корочкой, и блюдо с ломтиками сыра. В отдельной миске — малосольные огурцы и зеленый лук.

А еще — большой стеклянный кувшин с морсом. Пурпурный цвет напитка весело переливался в солнечных бликах, и на фоне зеленой травы это выглядело почти празднично.

Все впятером мы уселись на плед, и трапеза началась.

Морс разливался по кружкам, пахло хлебом и чесноком,