Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

— Не сомневаюсь, — тепло улыбнулась. Я знала, что Марфа плохого не посоветует.

Мы обсудили с сестрами оплату, — половину я должна отдать до работы, вторую, как продам изделия на ярмарке, — и мы тепло распрощались.

После чего я проводила старушку до пекарни, а сама отправилась в таверну на центральной площади, уже успевшую стать любимой. Не могла отказать себе в искушение и побаловать себя свежей выпечкой и душистым чаем.

Но посидеть в одиночестве мне не удалось. Уже через минуту над ухом раздался радостный восклик:

— Юлания!

13

Передо мной предстал барон: в нарядном сюртуке с затейливой вышивкой, чуть раскрасневшийся, будто от быстрой ходьбы или поспешного бега.

— Я тут, знаешь, случайно мимо проходил. Смотрю — ты… — начал он, поправляя манжеты.

Ага, как же, случайно. Я едва сдержалась, чтобы не фыркнуть. Скорее всего, кто-то из его людей подсказал, что я появилась в деревне. Уж слишком он вовремя тут оказался.

— Не возражаешь, если я присяду? — спросил он, но не дождавшись ответа, опустился на стул напротив.

Я внутренне вздохнула. Возражать, похоже, уже поздно. Ограничилась скупым кивком.

— Ну что, этот твой… муж уже уехал? — с нажимом спросил Лансель, пристально глядя мне в глаза.

— Уехал, — подтвердила я и после короткой паузы добавила: — Но обещал скоро вернуться.

Я нарочито подчеркнула последние слова. Ибо понимала, если барон решит, что я осталась одна надолго, его ухаживания могут стать куда более настойчивыми.

— Никогда не любил этих драконов, — продолжил Лансель, небрежным жестом подзывая хозяйку таверны и торопливо заказывая чай и лепешку. — Возомнили из себя важных персон. Лишь потому, что умеют летать и владеют неисчерпаемым источником магии. А по сути — самые обычные чешуйчатые твари.

Он произнес это со злобой, даже с ненавистью. Мне стало обидно. Неконкретно за Танреда, скорее за всех драконов разом. Уверена, среди них были и более достойные экземпляры, чем мой муж.

— А этот твой особенно, — ожесточенно продолжал Лансель. — Я уже успел кое-что разузнать о нем. Живет не хуже самого императора, и, поговаривают, что он его лучший друг. Раньше вообще был главой императорской безопасности. Хорошо хоть, его убрали.

Глаза барона сверкнули злорадным огнем.

— Почему убрали? — спросила я, впервые по-настоящему заинтересовавшись темой беседы.

— Ясно дело почему, — Лансель зло прищурился, в голосе прозвучала удовлетворенность. — Ты же его видела, он хромой. Говорят, было покушение на императора, а досталось ему… Правда, подробностей никто не знает. Но после этого император его сместил. Теперь твой дракон занимается бумажной волокитой.

Барон довольно откинулся на спинку стула.

— То-то же унижение для чешуйчатого. Представляешь? Дракон — и сидит с бумажками! Финансовые дела какие-то анализирует, как жалкий писарь.

Лансель фыркнул, так, будто это было лучшим доказательством ничтожности Танреда.

— Ну так что, когда вы разводитесь? — резко поменял он тему, жадно откусывая от горячей лепешки, которую перед ним поставили.

Я пожала плечами.

— Император пока не дает нам разрешения.

— Странно, — с набитым ртом удивился Лансель. — Они же лучшие друзья.

Он на миг задумался, но тут же оживился:

— Ну ладно. Главное, что решение принято… тем более я поспрашивал. У Танреда есть женщина. Некая Лавиния.

При упоминании любовницы внутри все болезненно сжалось.

— Говорят, они уже целый год вместе. Кстати… — барон сузил глаза. — А почему он вообще на тебе женился?

— Понятия не имею, — бросила я как можно равнодушнее. Разумеется, ничего рассказывать я не собиралась.

Лансель довольно усмехнулся:

— Я же говорил, драконы — те еще твари. Что хотят, то и творят! Захотят — женятся, захотят — разведутся. Но ничего, у нас с тобой все будет по-другому.

Я едва не поперхнулась. Кажется, барон не воспринял мой отказ серьезно. Что ж, придется повторить.

— Лансель, — я старалась говорить твердо. — Все, что я озвучила тебе раньше, остается в силе. Никаких новых романов я не планирую. Между нами невозможно ничего, кроме добрососедских отношений.

— Юлания, ты просто не осознала своего счастья, — отмахнулся барон, словно от неразумного ребенка. — Только подумай. — Он начал загибать пальцы. — Во-первых, тебе даже не придется переезжать. Будем жить у тебя в поместье. Но твоя жизнь станет гораздо проще. Все хлопоты возьмут на себя слуги с экономкой.

Видя, что первый аргумент меня не впечатлил, Лансель загнул второй палец и с жаром продолжил:

— Во-вторых, наши дети будут магами. Это же великая удача! Моя кровь сильна, твоя — тоже непростая. Представляешь, какое могущественное потомство у нас выйдет? Настоящая гордость рода. Нам нужно минимум троих!

Отлично. Без моего участия уже и детей успел спланировать.

— В-третьих, — Лансель на мгновение задумался, но вскоре выдал новый аргумент. — Я познакомлю тебя с благородными семьями. Найдешь себе подруг подобающего круга. Твоя забота — быть красивой и представительной. Будешь обсуждать с ними шитье, литературу и прочие женские штучки.

Я поморщилась. Последнее, чтобы мне хотелось это обсуждать шитье с «благородными дамами».

— И тем не менее, мой ответ останется неизменен.

— Я просто так не сдамся! Докажу, что нам суждено быть вместе!

Запал барона несколько пугал. Кажется, его одержимое желание овладеть поместьем поменялось на новое — овладеть поместьем… и мной.

— Мне пора, — сказала я, поднимаясь из-за стола и давая понять, что разговор окончен. — У меня на сегодня еще очень много дел.

Барон с тоской покосился на недоеденную лепешку. Похоже, в этот момент он делал выбор: остаться и доесть или проводить меня.

Я не дала ему шанса определиться.

— Провожать меня не стоит. У меня еще кое-какие дела в деревне.

И пока Лансель не передумал, я развернулась и быстрым шагом покинула площадь, слыша за спиной невнятное бурчание.

Вернувшись в поместье, я первым делом переоделась в серое домашнее платье. У ног уже нетерпеливо крутился Габи, делая круги, он то и дело поглядывал на меня с укором, — завтрак, по его мнению, сегодня определенно задержался.

— Страдалец мой, — усмехнулась я на очередной особенно жалобный взгляд, вместе с котокрылом спустилась на кухню и занялась привычным делом.

В одну миску положила кусок мяса, в другую — плеснула молока. Габи тут же уткнулся в еду, довольно мурча.

Чаще, конечно, котокрыла кормила Марфа — кухня была ее владением, но по утрам баловать питомца приходилось мне.

Оставив Габи, я вышла во двор. Вчера, увлеченная Танредом, мальчишками и шумным строительством беседки, я не успела оценить результаты собственного труда.

И только сейчас, остановившись на краю двора, с тихой гордостью посмотрела на то, что вышло из-под моих рук.

Кусты роз тянулись ровными рядами, пышные, аккуратной