Как развестись с драконом и не влюбиться - Анна Ланц

Я невольно улыбнулась: оказывается, и я вчера потрудилась на славу.

День погрузил меня в привычные хлопоты. Я решила заняться задним двором и очистить его от сорняков. Работала уже привычным для себя способом: с помощью магии заставляла корешки вылезать из земли, а затем стройным шагом направляться в компостную яму.

Работа спорилась, но я не забывала об осторожности — время от времени делала паузы, чтобы не довести себя до магического истощения.

Паузы я использовала с пользой: собирала в саду коконы с тутовых деревьев. Нижние ветки я давно обобрала, поэтому пришлось прихватить недавно купленную лестницу и подняться повыше.

Повесив корзину на локоть, я ловко снимала один кокон за другим и бережно складывала их на дно.

К процессу неожиданно подключился и Габи. Котокрыл, весело размахивая крылышками, сновал между ветвей и аккуратно поддевал лапами шелковистые коконы, скидывая их вниз.

Сперва я испугалась: острые когти могли повредить нежную оболочку. Но опасения оказались напрасны: Габи действовал осторожно.

Во второй половине дня, после обеда, ко мне явился плотник. Он сообщил, что заказанная мебель готова, и предложил привести ее сегодня. Конечно, я дала свое согласие. Мне уже не терпелось переехать в новую спальню.

Очень скоро во двор въехала телега, груженная массивными предметами. И поместье наполнилось запахом свежей древесины.

Плотник с подручными внесли в комнату новую мебель: кровать, высокий шкаф и пару тумбочек. Когда они расставили все по местам, я с трудом узнавала комнату.

Пустое помещение преобразилось. Кровать с высоким резным изголовьем и гладкой, отполированной до блеска древесиной стало центром комнаты. Тумбочки по бокам придавали гармонии, а шкаф с резными створками смотрелся величественно, но при этом не загромождая пространство.

Я медленно прошлась по спальне, любуясь каждым предметом. Вышло даже лучше, чем я представляла.

Свет из окна ложился на мебель, отражаясь в отполированном дереве, и придавал комнате тепла. Воздух был наполнен ароматом дерева и масла, которым плотник обработал поверхности.

Я довольно улыбнулась. Вот теперь у меня уютная спальня, достойная хозяйки поместья.

Я рассчиталась с плотником и тут же заказала у него еще стол и несколько стульев для беседки. Все же не пропадать труду Танреда впустую. Мне уже не терпелось устроить там уютный уголок, где можно будет устраивать чаепитие с Марфой.

Стоило подумать о муже, как внутри все неприятно сжалось. В памяти всплыло его обещание вернуться, но я понимала: ждать его слишком скоро не стоит. Слишком свежо в ушах звучал кокетливый голосок Лавинии. Я почти в красках могла представить, как они сейчас проводят время вместе.

Эта мысль кольнула болью — неожиданной и слишком острой. Я сжала пальцы в кулак, заглушила боль и заставила себя гордо расправить плечи.

Нет смысла терзать себя. Танред не мой мужчина. И никогда им не был. Он сейчас с той, кому действительно принадлежит его сердце.

Танред

Танред сидел в своем кабинете, откинувшись на спинку массивного кресла и рассеянно глядя в сторону. Мысли упрямо возвращались к одному и тому же, и он почти не замечал, что напротив расположилась Лавиния.

Девушка вольготно облокотилась на край стола, нарочито подчеркивая изгибы своей фигуры, и без умолку щебетала, перескакивая с одной темы на другую.

— Мы обязательно должны съездить в столицу, — настаивала она, — говорят, в театре идет великолепная постановка, все только о ней и судачат! — Тут же, не дав дракону вставить и слово, Лавиния переключилась: — А еще я видела дивное колье, с настоящими сапфирами… Оно просто создано для меня, и ты должен мне его подарить.

Танред болезненно поморщился. Слова девушки казались пустым звоном, раздражающим слух. Дракон внутри него и вовсе негодовал: он требовал немедленно вернуться к жене.

Да и сам Танред думал только о ней: о ее взгляде, о ямочках на щеках, о тепле, которое он ощутил рядом с ней.

— Танред, ты меня вообще слушаешь? — Лавиния недовольно вскинула голову, ее губы капризно поджались.

Ему пришлось собраться с силами, вынырнуть из собственных мыслей и перевести на нее взгляд. Дракон медленно кивнул.

— Слушаю.

— Ты ведь согласен на поездку в столицу? — уточнила она с нажимом. — И поход в ювелирную лавку. К тому же ты знаешь, что герцог устраивает прием…

Лавиния снова разлилась речью, и Танред с облегчением позволил ее словам утонуть на заднем плане, погружаясь в собственные раздумья.

Почему она вообще когда-то ему нравилась? Был ли он в нее влюблен? Скорее нет, чем да.

Тогда, еще до всех событий, Лавиния казалась достойным выбором: хороший титул, приятная внешность, капля магии в крови — пусть и крохотная, но достаточная, чтобы подарить ему наследников. В его возрасте стоило остепениться, и решение съехаться с Лавинией выглядело разумным. Разумным, но не сердечным.

А потом случилось покушение, которое поменяло в жизни Танреда все, включая его самого. Лавиния на неделю пропала, а потом появилась словно ни в чем ни бывало.

Тогда ее очень тревожило, не лишится ли Танред императорского содержания и не отберут ли у него замок в Пригорье. Когда же стало ясно, что император просто переместил Танред на другую должность, и все материальное осталось при нем, Лавиния успокоилась. Она вела себя так, словно ничего не произошло, никогда не поднимая неприятной темы. Никогда не спрашивая о том, через что ему пришлось пройти.

Только иногда, краем глаза, Танред ловил на себе ее быстрый, брезгливый взгляд, когда она смотрела на трость.

Танред понимал, что с Лавинией пора поставить точку. Давно пора. Но сейчас у него не было сил ввязываться в женскую драму, выслушивать ее капризы и истерики. Он малодушно откладывал этот разговор на потом. Все его мысли и энергия были сосредоточены на Юлании.

В ней определенно появилось что-то особенное, какая-то загадка. И это настораживало и манило одновременно.

Вспоминания о дне, проведенном с ней, приходили снова и снова. То, как она с упорством и даже самоотверженностью боролась с зарослями роз, иногда ругаясь себе под нос так забавно, что Танред едва удерживался от смеха.

Юлания казалось такой хрупкой и беззащитной, но вместе с тем в ней было столько силы. Ему хотелось подойти, обнять ее и сказать: «Хватит, остановись, я пришлю лучших садовников». Но Юлания отказалась, и он уважал ее выбор.

Да и, признаться, ему самому понравилось работать руками, исподтишка наблюдая за женой.

Юлания изменилась. Она казалась не той девушкой, на которой он женился. Теперь она была настоящей, полной стремлений