Настоящий Спартак - Сергей Свой

— Или делают вид, что уплывают, — возразил Красс. — Чтобы заставить нас расслабиться или, наоборот, броситься в погоню по суше, растянув коммуникации. Нет. Мы не будем играть в его игру. Мы нанесём удар туда, где он его не ждёт. По его союзникам. — Его глаза зажглись холодным огнём. — Аристон, твои люди должны выйти на старейшин самнитов, тех, кто остался в горах. Мутил увёл молодых и сильных. Остались старики, женщины, дети. Им можно предложить защиту. Или… пригрозить. Если Мутил не вернётся в горы в течение месяца, мы начнём карательную экспедицию. Выжжем долины. Пусть выбор между верностью призрачной свободе и жизнью их семей будет нелёгким.

— Это рискованно, — заметил Мамилий. — Это может ожесточить их ещё больше.

— Или расколоть, — парировал Красс. — Мутил только что убил своего племянника. Его авторитет держится на острие ножа. Достаточно одного толчка. И этот толчок мы дадим. Готовьте легионы к маршу. Мы идём не к морю. Мы идём в Самний.

---

На рассвете началась погрузка. Это было грандиозное и хаотичное зрелище. Тысячи людей, многие из которых впервые в жизни видели не только море, но и такое количество дерева, собранного в одно плавучее сооружение, с опаской поднимались по сходням на корабли. Шли по отрядам, как и было приказано. Первыми — понты, как самые опытные в морском деле. Затем — «Железный легион» Спартака, сохраняя строй даже на зыбких досках. Потом — галлы и самниты, которых приходилось чуть ли не силой загонять на борт, подбадривая и угрожая одновременно.

Самой сложной была погрузка «особого груза». Ящики, обшитые свинцом и засмоленные, несли двадцать человек под наблюдением Леонтия, Махара и Агенобарба. Каждый ящик весил немыслимо много. Сходни под ними прогибались. Но всё прошло без эксцессов. Груз был размещён в центральном трюме «Нереиды», вокруг которого встали десять безмолвных «Теней» с приказами не спать, не отвлекаться и убивать любого, кто попытается проникнуть внутрь без личного пароля Спартака.

Спартак наблюдал за погрузкой с флагмана «Буря», где уже находился Митридат. Царь, в парадном панцире и пурпурном плаще, выглядел триумфатором.

— Итак, мы отчаливаем, — сказал он, когда Спартак поднялся на палубу. — Куда лежит наш курс, великий стратег?

— На юг, — ответил Спартак, глядя на берег, где оставалась лишь небольшая часть армии — кавалерия Бренна и лёгкая пехота, которые должны были отвлекать внимание и двигаться вдоль побережья, создавая видимость, что вся армия идёт сушей. — К устью реки Ауфид.

Митридат нахмурился. Ауфид был далеко на юге, в Апулии. Знаменитое место — там за сто лет до этого Ганнибал разгромил римлян при Каннах.

— Зачем так далеко? Там нет крупных римских сил. Только гарнизоны.

— Именно поэтому, — сказал Спартак. — Это последнее место, где нас будет ждать Красс. Он ждёт нас либо у Анконы, либо у Рима. А мы появимся там, где нас не ждут. И оттуда начнём новое восстание. В сердце Кампании.

— Рискованно. Длинный переход. Много шансов быть замеченными.

— Но если нас заметят, — парировал Спартак, — то решат, что мы бежим на юг, к Сицилии или в Грецию. И это отвлечёт внимание от нашей истинной цели.

— А истинная цель? — прищурился Митридат.

— Вы узнаете её, когда мы сойдём на берег, — уклончиво ответил Спартак. — Сейчас главное — выйти в море.

К полудню последний корабль был загружен. С берега махали руками оставшиеся — Бренн, Старый Вер, часть самнитов и галлов. Они должны были изображать всю армию, двигаясь медленно и заметно. Флот же, подняв паруса, начал медленно выдвигаться в открытое море.

Первые часы плавания были тяжёлыми для сухопутных воинов. Качка, непривычные запасы смолы, морской воды и теснота вызывали приступы морской болезни. Палубы быстро покрылись результатами этой болезни. Но постепенно, по мере того как корабли выходили на спокойную воду, люди стали привыкать.

Спартак, несмотря на свою современную подготовку (и память о полётах на вертолётах, которые качались не меньше), тоже чувствовал лёгкое недомогание. Но его ум был занят другим. Он стоял на носу «Бури», вглядываясь в горизонт, и чувствовал то самое «мистическое предвидение» — смутную тревогу, словно на горизонте собиралась не физическая, а метафизическая буря.

Эномай, зелёный от морской болезни, подошёл к нему, держась за планшир.

— Никогда больше, — простонал он. — Лучше десять битв, чем этот вечно качающийся пол.

— Привыкнешь, — улыбнулся Спартак. — Как привык ко всему остальному. Как дела у людей?

— Галлы ругают Крикса на всех наречиях, самниты молча страдают, твои железные ребята пытаются сохранять вид, будто так и надо. Понты смеются над всеми. В общем, всё как обычно.

— А на «Нереиде»?

— Агенобарб прислал сигнал: «Всё спокойно. Груз стабилен. Охрана бодрствует».

— Хорошо. Скажи Криксу и Мутилу, чтобы собрали командиров через час. Нужно обсудить порядок высадки.

Совещание в кают-компании «Бури» (переоборудованном помещении под палубой) было напряжённым. Карта южной Италии лежала на столе, прижатая свинцовыми грузилами.

— Ауфид, — водил пальцем по карте Спартак. — Мы высадимся здесь, на северном берегу. Место заболоченное, малозаселённое. Римский гарнизон есть только в Канузии, в двадцати милях. У нас будет время построить временный лагерь и соединиться с отрядами, которые идут по суше.

— А дальше? — спросил Крикс, всё ещё бледный. — Мы в Апулии. До Рима — сотни миль. Красс где-то в Умбрии. Мы что, снова будем бегать друг за другом по всей Италии?

— Нет, — сказал Спартак. — Мы заставим Красса прийти к нам. Для этого мы ударим сюда. — Его палец ткнул в точку западнее, у самого побережья Тирренского моря. — Кумы. Небольшой город, но с огромными зернохранилищами, снабжающими римскую армию. Мы возьмём его. И перережем главную артерию снабжения Красса.

— Это вызовет панику в Риме, — оживился Дазий. — Они заставят Красса броситься на защиту коммуникаций.

— Именно, — кивнул Спартак. — И он побежит сюда, через всю Италию, растянув обозы, утомив легионы. А мы встретим его здесь. — Палец лег между Ауфидом и Кумами, на равнину у подножия Апеннин. — Там, где мы выберем поле боя. И где всё решится.

Митридат, слушавший молча, наконец заговорил:

— Смелый план. Но он основан на скорости. Мы должны взять Кумы до того, как Красс сообразит, что к чему.

— Мы возьмём их за два дня,