Настоящий Спартак - Сергей Свой

— Та женщина. Рыжеватые волосы, синий платок. Кто она?

— Сестра жены Мутила. Или жена его брата. Зовут Невола.

— Установи за ней негласное наблюдение. Но так, чтобы Мутил ничего не заподозрил. Если она сделает хотя бы один шаг в сторону римских шпионов или попытается что-то узнать о наших приготовлениях… забери её. Тихо. И разберись с ней. Без шума.

Агенобарб кивнул. Его профессионализм не допускал вопросов.

— И как общее впечатление? — спросил Спартак, уже обращаясь к подъехавшему Мутилу. Вождь самнитов выглядел помолодевшим, но в его глазах теперь горела не просто благодарность, а какая-то фанатичная преданность.

— Ты сдержал слово, Спартак. Ты вернул мне самое дорогое. Теперь моя жизнь, жизнь моего народа и меч моего сына принадлежат тебе. До конца.

— Они принадлежат свободе, вождь, — поправил его Спартак, но похлопал по плечу. — А теперь нам нужно готовиться. Красс выиграл неделю. И мы её выиграли. Теперь гонка: кто лучше использует это время.

---

Следующие семь дней стали для армии Конфедерации временем напряжённой, целеустремлённой работы. Спартак реализовывал план, который он вынашивал с момента высадки в Апулии. Он не стал укреплять Кумы как главную цитадель. Вместо этого он начал создавать систему опорных пунктов на пути вероятного наступления Красса.

Были взяты и укреплены несколько ключевых высот и перевалов в Апеннинах, ведущих от Кампании к морю. В каждом таком пункте размещался небольшой, но хорошо вооружённый гарнизон из смешанных отрядов (самниты для мобильности, понты для дисциплины, галлы для ярости) с запасом провианта и воды на месяц. Их задача была не обороняться до последнего, а изматывать наступающего врага, наносить удары по флангам и коммуникациям, и отходить по заранее подготовленным тропам.

Основные же силы Спартак начал скрытно перебрасывать на восток, к другой реке — Офанто, что южнее Ауфида. Там, на широкой равнине, ограниченной с севера холмами, а с юга — рекой, он выбрал место для генерального сражения. Место, которое казалось невыгодным для обороны — слишком открытое. Но именно в этой кажущейся невыгодности и заключался расчёт.

— Красс увидит равнину и решит, что мы, наконец, совершили ошибку, — объяснял он своим командирам на очередном совете, теперь уже в походном лагере на Офанто. — Он решит, что мы заперлись между холмами и рекой, и попытается взять нас в клещи, прижать к воде и уничтожить. Он развернёт свои легионы широким фронтом, чтобы охватить наши фланги. И это будет его ошибкой.

Он водил указкой по карте, на которой было нанесено множество странных значков — не только войска, но и линии, стрелки, условные обозначения.

— Мы не будем стоять стеной. Мы построимся в три линии. Первая линия — понтйская фаланга и самниты Мутила. Их задача — принять первый удар, сдержать натиск и начать организованное отступление, изгибая фронт в виде вогнутой дуги. Вторая линия — «Железный легион» и галлы Крикса, построенные в ударные клинья. Их задача — контратаковать в моменты, когда римские легионы, преследуя отступающих, нарушат свой строй и подставят фланги. Третья линия — резерв, конница Бренна и моя личная охрана. Их задача — парировать попытки обхода и нанести решающий удар в нужный момент.

— А где… «то самое»? — тихо спросил Крикс, опуская голос на случай, если за стенкой палатки есть уши.

— «То самое» будет ждать своего часа, — так же тихо ответил Спартак. — Его применю я лично. И только когда легионы Красса глубоко втянутся в нашу ловушку, когда их строй будет нарушен, а командиры — дезориентированы. Один точный удар в нервный центр — и их армия превратится в толпу. А потом… потом добьём.

План был дерзок, сложен и требовал безупречного исполнения от каждого отряда. Спартак проводил дни в тренировках, отрабатывая манёвры с каждым подразделением. Особое внимание уделялось взаимодействию между разными частями армии — чтобы самниты и понты отступали синхронно, чтобы галлы вовремя переходили в контратаку, чтобы конница Бренна появлялась точно в назначенной точке.

Мутил, освобождённый от груза переживаний за семью, стал незаменим. Его знание местности и тактики горной войны позволило идеально подготовить опорные пункты в Апеннинах. Он лично проводил рекогносцировку и обучал гарнизоны приёмам партизанской войны.

Митридат, хотя и несколько отстранённый после истории с «Нереидой», также внёс свой вклад. Его инженеры помогли укрепить позиции на равнине системой скрытых рвов и засек — не чтобы остановить легионы, а чтобы замедлить их, нарушить строй в критический момент.

Крикс и Эномай отвечали за боевой дух ударных частей. Их люди, жаждавшие решающей битвы, теперь получили чёткую цель и понимание своей роли.

Дазий и Агенобарб работали над обеспечением безопасности и контрразведкой. Подозрительная активность Неволы, жены брата Мутила, была быстро выявлена. Женщина, как и предполагал Спартак, попыталась выведать у одной из служанок, работавших в штабе, информацию о «специальных приготовлениях». «Тень» Агенобарба, внедрённая в её окружение, немедленно доложила. Неволу взяли тихо, ночью, когда она пыталась передать свёрток с примитивной картой расположения лагеря торговцу-греку (который, как выяснилось, был римским агентом). Обоих доставили к Агенобарбу. Допрос был коротким. Наутро торговец был найден мёртвым на дороге — якобы ограбленным. А Невола… Невола исчезла. Мутилу сказали, что она, не выдержав тягот, бежала, пытаясь добраться до родной долины. Вождь сокрушался о слабости невестки, но не заподозрил подвоха. Спартак приказал не посвящать его в подробности — Мутил сейчас был слишком ценен, чтобы подрывать его дух знанием о предательстве в семье.

Тем временем Красс, получив назад своих знатных пленников, действительно использовал неделю для подготовки. Но не для отдыха. Он стягивал все доступные силы. Из Цизальпийской Галлии подошли два свежих легиона. Из Сицилии перебросили ветеранов, подавлявших восстания на острове. Из самого Рима, под давлением сената и паники, вызванной потерей Кум, ему выделили последние резервы — городские когорты и отряд преторианской гвардии, хотя и небольшой. Его армия выросла до восьми легионов — около сорока пяти тысяч человек плюс вспомогательные войска и конница. Более чем вдвое против армии Спартака.

Уверенный в своём численном превосходстве, Красс разработал, как он считал, сокрушительный план. Он намеревался двумя мощными колоннами пройти через Апеннины, сбить лёгкие заслоны Спартака и выйти к Офанто с двух сторон, зажав армию рабов в тиски между холмами и рекой. Он даже предвидел возможное отступление врага и подготовил конницу для преследования и полного уничтожения.

— На этот раз никаких