Настоящий Спартак - Сергей Свой

Все удивлённо посмотрели на него.

— Агенобарб подготовил почву, — пояснил Дазий. — Наши агенты внутри города уже несколько недель вербуют недовольных. Гарнизон будет дезорганизован, ворота откроют изнутри. Нам останется только войти.

Мутил, сидевший мрачно и молча, поднял голову.

— И какая роль в этом моим самнитам? Опять обходные тропы и удары в спину?

— Нет, вождь, — посмотрел на него Спартак. — Твоим воинам будет ключевая роль. Они первыми сойдут на берег у Ауфида и обеспечат плацдарм. А затем поведут основную армию кратчайшим путём через горы к Кумам. Никто не знает эти тропы лучше самнитов. Вы будете нашим авангардом. Нашим копьём.

В глазах Мутила вспыхнул огонёк. После всего, что случилось, доверие такой миссии было лучшей реабилитацией для него и его народа.

— Самниты не подведут, — коротко бросил он.

Плавание продолжалось двое суток. Погода, как и предсказывал капитан Селевк, стояла идеальная. Ночью второго дня вахтенный на «Буре» заметил огни на берегу — это был условный сигнал от людей Бренна, что всё спокойно и можно высаживаться.

Высадка в устье Ауфида прошла в кромешной тьме и с идеальной тишиной. Самниты Мутила, как тени, первыми соскользнули с кораблей на плоскодонные лодки и достигли берега. Через час плацдарм был оборудован, и началась выгрузка основных сил. К рассвету на берегу уже стоял организованный лагерь, а корабли, забрав обратно лодки, отошли на безопасное расстояние, готовые в случае опасности уйти в море или поддержать огнём с моря (у трирем были метательные машины).

Спартак, едва сойдя на твёрдую землю, сразу же отправил гонцов на соединение с Бренном и отдал приказ выступать. Армия, отдохнувшая за время плавания, двинулась вперёд с новой силой. Теперь они шли не как беглецы, а как хищники, целенаправленно вышедшие на охоту.

Тем временем в Самнии, куда уже вступили передовые отряды легионов Красса, началось то, чего так боялся Мутил. Римские войска не стали сразу же жечь и грабить. Они действовали тоньше. Командиры приглашали к себе старейшин и предлагали «защиту» от «разбойничьих банд Спартака». Тем, кто соглашался, выдавали грамоты и даже оставляли небольшие отряды для «охраны». Тем, кто колебался, напоминали о судьбе городов, которые оказывали сопротивление Риму. А тем, кто открыто выражал поддержку Мутилу, выносили суровый приговор: захват заложников, конфискация имущества.

Весть об этом, переданная через тайных гонцов, достигла Мутила на третий день марша к Кумам. Старый вождь получил свиток, переданный из его родной долины. Он прочитал его, сидя у походного костра, и его лицо стало каменным.

— Что случилось? — спросил Спартак, подсев к нему.

Мутил молча протянул свиток. Там, корявым почерком, было написано: «Римляне в долине. Забрали твою жену и младшего сына в «защиту». Говорят, если ты не вернёшься с войском в течение месяца, отправят их в Рим как рабов. Старейшина Таргон убит за отказ выдать склады. Народ в страхе. Что делать?»

Спартак прочитал и медленно свернул пергамент.

— Это классика, — тихо сказал он. — Бить по самому больному. По семье. По дому.

— Я должен вернуться, — хрипло сказал Мутил. Его руки сжались в кулаки. — Я должен их вызволить.

— Если ты вернёшься, ты сыграешь на руку Крассу, — безжалостно заметил Спартак. — Он этого и ждёт. Раскол альянса. Уход самнитов. Ослабление нашей армии. Ты спасёшь семью, но обречёшь на гибель весь свой народ и все наши надежды.

— Так что же мне делать?! — взорвался Мутил, и в его голосе прозвучала вся накопленная боль. — Отдать своих на рабство?!

— Нет, — твёрдо сказал Спартак. — Мы спасём их. Но не так, как хочет Красс. Мы сделаем так, чтобы он сам вернул их тебе. С почестями.

Мутил смотрел на него с немым вопросом.

— Мы возьмём Кумы, — объяснил Спартак. — Мы перережем снабжение. Красс окажется в критическом положении. И тогда мы предложим ему обмен. Не на словах. На деле. Мы отпустим пленных римских трибунов и центурионов, которых возьмём в Кумах, и передадим требование: жизнь за жизнь. Он вернёт твою семью и других заложников, мы вернём его офицеров. Он не сможет отказаться. Отказ деморализует его же армию.

— А если он откажется? — прошептал Мутил.

— Тогда, — холодно сказал Спартак, — мы возьмём следующий римский город. И следующую партию знатных пленных. И будем продолжать, пока он не поймёт, что цена его упрямства — это полный развал дисциплины в его войсках. Но он не откажется. Он прагматик. Он пойдёт на сделку.

Мутил долго молчал, глядя на пламя.

— Ты всегда находишь выход, Спартак. Даже из самой безнадёжной ситуации. Почему?

— Потому что я уже однажды проиграл, — тихо ответил Спартак, и в его глазах мелькнула тень далёкого прошлого, не фракийского, а совсем другого. — И знаю, что проигрыш начинается с того момента, когда ты начинаешь реагировать, а не действовать. Мы не будем реагировать на провокацию Красса. Мы ответим своим ходом. Более сильным. Иди, отдыхай. Завтра нам предстоит взять город. А потом — начать последнюю игру.

На следующее утро армия Конфедерации, ведомая самнитами по горным тропам, неожиданно вышла на равнину перед Кумами. Город, древний и богатый, не ожидал удара с этой стороны — со стороны моря и гор, а не с суши. Гарнизон, как и докладывал Дазий, был деморализован заранее подкупленными командирами и агитацией среди рабов. Когда передовые отряды самнитов и галлов показались у стен, в городе началось восстание. Рабы, узнавшие о приближении армии Спартака, напали на стражу у ворот. К полудню ворота были открыты, и армия вошла в город почти без боя.

Кумы пали за один день. Склады с зерном, оружием и снаряжением, которых должно было хватить на снабжение двух легионов на месяц, оказались в руках Спартака. Это был сокрушительный удар по логистике Красса.

И именно в этот момент, когда в захваченном претории Кумы Спартак отдавал приказы о распределении трофеев и организации обороны, к нему подошёл запыхавшийся гонец от Агенобарба. Лицо гонца было искажено ужасом.

— Господин… на «Нереиде»… катастрофа!

Спартак похолодел. Все его планы, вся хрупкая конструкция победы зависела от сохранности того, что было на том корабле.

— Что? Говори!

— Не мы… не римляне… — гонец сглотнул. — Один из понтйских моряков… пьяный… пробрался в трюм ночью. Хотел украсть, думал, там ценности. Охрана его застрелила, но он