Безродный - Шурик Сливкин

из прошлой жизни, мастер Ро заставлял повторять каждый спарринг мысленно, по кадрам, до тех пор, пока тело не начинало двигаться раньше сознания.

Артём. Тени. Тройки ударов. Провал слева после третьего.

Проблема: я не могу показать Бурю. Не могу показать поглощение. Не могу показать фиолетовый. На арене — двести зрителей, и среди них — те, кто ищет именно это.

Значит — Пламя. Верхнее Пламя. Кинетика — белая, нейтральная. Блоки, уклонения, контрудары. Без стихии, без аномалий. Чистая техника.

Можно ли победить Артёма на чистой технике, оставаясь в рамках Пламени?

Можно. Если знаешь, где провал.

Полсекунды. После третьего удара — провал слева. Полсекунды. Окно.

Мне хватит.

Час — на разминку. Один, в комнате: отжимания, растяжка, дыхательные упражнения из прошлой жизни. Тело — семнадцатилетнее, тренированное тайно, но всё же семнадцатилетнее. Не такое, как было у Рэна в тридцать: жёсткое, сухое, с мышцами, похожими на стальные тросы. Это тело — моложе, быстрее, гибче, но слабее в абсолютных величинах. Нужно компенсировать техникой.

Час — на тишину. Сидел на кровати, скрестив ноги, и дышал. Вдох — четыре счёта. Задержка — четыре. Выдох — четыре. Задержка — четыре. Квадратное дыхание. Ядро — спокойное, свёрнутое, тусклое. Маска — на месте.

В 17:30 — стук в дверь.

Лёха. С чайником (работающим — одолжил у соседа).

— Чай, — сказал он. — Перед боем нужен чай. Мама всегда говорила.

Кирилл взял чашку. Горячий, крепкий, с сахаром. Лёха сел на стул и молчал. Впервые — молчал, и в этом молчании не было неловкости. Просто — присутствие. Просто — «я здесь».

Сумка из «Спортмастера». Чайник. Хлеб в салфетке. Чай перед боем. Маленькие вещи, которые не значат ничего — и значат всё.

В 17:40 — ещё стук.

Кирилл открыл.

Лера Ледовская. Бело-синий мундир, серебристая ручка в нагрудном кармане, учебник подмышкой — как всегда. Лицо — фарфоровая маска.

— Я принесла информацию, — сказала она. Без приветствия. — Артём тренировался с личным инструктором с восьми лет. Техника «Когти Полуночи» — три модификации: режущая, захватная, ослепляющая. Режущую он использует чаще всего — тройками, с паузой. После тройки — перезарядка, полсекунды.

Те же данные, что дал Корнеев. Но из другого источника.

— Откуда ты знаешь?

— Мой отец вёл переговоры с Черновыми три года назад. Артём демонстрировал технику на закрытом смотре. Я была там.

— Тебе было четырнадцать.

— Мне было четырнадцать, и у меня хорошая память.

Она положила на стол сложенный листок. Кирилл развернул — схема. Траектории ударов, зоны поражения, тайминги. Чертёж, нарисованный от руки серебристой ручкой с гербом Ледовских. Аккуратный, точный, как всё, что делала Лера.

— Зачем? — спросил Кирилл.

— Затем, что если тебя отчислят — мне будет скучно, — сказала она. И на секунду — на одну — маска дрогнула. Не улыбка. Тень улыбки. Намёк на тень. — Не проиграй, Безродный.

Развернулась. Ушла.

Лёха смотрел ей вслед с открытым ртом.

— Она только что…

— Да.

— Ледовская тебе…

— Да, Лёха.

— Вау.

Вау — это правильное слово.

17:58. Арена первого корпуса.

Кирилл шёл по коридору к выходу на площадку и слышал — раньше, чем увидел. Гул. Низкий, ровный, как прибой. Голоса. Десятки. Сотни?

Он вышел из коридора — и свет ударил в глаза.

Арена — открытая, круглая, двадцать метров в диаметре. Бетонный пол с поглощающими рунами, стены — трёхметровые, с защитными контурами. Над стенами — трибуны. Амфитеатром, пять рядов.

Полные.

Не пятьдесят человек. Не сто. Двести — может быть, больше. Первокурсники, второкурсники, старшие. Мундиры всех цветов: красно-чёрные, бело-синие, чёрные, золотые, зелёные, серые. Лица — знакомые и незнакомые. Глаза — сотни глаз, направленные вниз, на арену.

На него.

Двести человек пришли смотреть, как безродный дерётся с Черновым. Событие года. Цирк приехал.

Данила Волков — в первом ряду, красно-чёрный, руки скрещены, лицо — напряжённое. Рядом — трое из его свиты. Смотрит на Кирилла — прямо, без отвода.

Лера Ледовская — второй ряд, одна, как всегда. Спина прямая, руки на коленях. Лицо — фарфор. Но Ядро — Кирилл чувствовал — крутилось быстрее обычного.

Лёха — третий ряд, с краю. Вцепился в перила, бледный. Очки съехали. Шевелил губами — то ли молился, то ли считал.

Марго Златова — у входа в медблок, халат поверх мундира, сумка с инструментами. Целительница на дежурстве. Каштановая коса, ссутуленные плечи. Смотрела на Кирилла — и в её глазах, тихих и внимательных, мелькнуло что-то, похожее на профессиональный интерес.

Корнеев — у стены, в тени. Стоял, не сидел. Руки — за спиной. Лицо — камень. Ядро — ровное, тяжёлое. Он не болел, не переживал. Он — контролировал. Готовый вмешаться, если ситуация выйдет из-под контроля.

Если я выйду из-под контроля.

Кирилл вышел на арену. Бетон под ногами — тёплый от рун, гладкий. Воздух — плотный, пахнет озоном и чем-то металлическим. Защитные контуры гудели по периметру — низко, на грани слышимости.

На другой стороне арены — Артём Чернов.

Чёрный мундир расстёгнут, рукава закатаны до локтей. Руки — вдоль тела, пальцы расслаблены. Тени вокруг них — подвижные, живые, как чёрный дым, который вьётся, не поднимаясь. Ядро — собранное, плотное, на уровне сильного Пламени. Хорошо тренированное. Контролируемое.

Артём смотрел на Кирилла. Спокойно. Без злости, без азарта, без показного презрения. С тем профессиональным интересом, с которым хирург смотрит на пациента перед операцией.

Он не злится. Он — работает. Для него эта дуэль — не месть. Задание. Проверка. Провести, зафиксировать, доложить.

А для меня — выживание. Победить, не показав слишком много. Пламя. Только Пламя. Кинетика — белая. Никакого фиолетового.

Полсекунды после третьего удара. Провал слева.

Мне хватит.

Судья — мастер Дронов, Буря, земля — вышел в центр. Поднял руку.

— Дуэль чести. Курсант Чернов Артём против курсанта Безродного Кирилла. Правила: полный контакт, допустимые техники — в рамках заявленного ранга. Запрещены: летальные приёмы, атаки после сигнала остановки, воздействие на Ядро противника. Медик — на месте.

Он посмотрел на обоих. Кирилл кивнул. Артём кивнул.

Дронов опустил руку.

— Бой.

Гонг.

Глава 8: Двенадцать секунд

Артём ударил первым.

Не предупреждение, не разведка, не «прощупаем противника» — сразу в горло. Тень сорвалась с его правой руки, как чёрная гончая с поводка, вытянулась в лезвие и рассекла воздух там, где секунду назад была шея Кирилла.

Секунду назад — потому что Кирилл уже двигался. Не назад — вбок. Влево, низко, перенос веса на переднюю ногу, уход под линию атаки. Тень-лезвие прошла над плечом — холодная, с запахом мокрого железа