Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

«живым щитом» по полю пошла основная пехота. Своей у Жигмонда особо нет, поэтому — покупная. Вижу стройные, как по линеечке, шеренги. Вижу шаг «в ногу». Вижу блестящие на солнце кончики пик, стволы аркебуз и брони. Вижу венгерскую пехоту, вижу ландскнехтов, вижу чехов — эти все плюс-минус рядом живут. А вот эти, посмуглее, явно с Балкан или даже итальянцы. Дорого стоит такая шеренга, по себе знаю. И откуда у Жигм…

— На мои деньги наняли, собаки! — возмутился я всей душой.

Хорошо, что рядом не нашлось никого, кто посмел бы ответить мне никогда никому не помогающим, но неизменно бесящим «а чего ты еще хотел?». Саморучно из корзины выбросил бы, блин! Добра, взаимопонимания и планетарного экономического роста я хотел! Проблемы⁈

Вдох-выдох. Продолжаем.

Кто сказал, что «заградотряды» изобрели большевики? Вот, живой пример этого механизма перед моими глазами, а на дворе-то XVI век! Впереди — пищали и пушки русские, сзади — копья европейские. Что это, как не душераздирающая метафора жизни людей на стыках геополитических плит во времена больших перемен?

Фланги русского войска выпустили легкую, вооруженную пищалями (из луков с арбалетами у нас нынче почти никто и не стреляет) конницу. Со стороны шляхты вышли «коллеги», но с луками. Параллельно, все это время, продолжали работать катапульты, но уже по тылам вражеского войска — нам не нужно, чтобы охреневшая от повышенной температуры шляхта поперла на нас целиком, одной большой волной, потому что перемалывать на подступах их будет гораздо сложнее.

Польский залп горшками вновь поразил укрепления, а один криво полетевший горшок угодил прямо в центр собственного ополчения. Мужики утратили даже последнее подобие строя, ломанувшись в стороны. Наемники активизировались, заорали флажки, передние линии шеренги ломанулись вперед с криками и копьями, стараясь удержать остатки дисциплины ополчения. Частично получилось — те, кто не сгорел, не насадился на копья «заградотряда» и не пал жертвой первых рядов наших конных стрелков, продолжил идти на огненную стену, в которую превратились укрепления.

Польской коннице еще далеко, а наша уже работает. Ополчение — что подушка для пуль, прости-Господи, поэтому стараются бить по наемникам. Тем — хоть бы хны: кровью утираются, перешагивают через трупы коллег, но прут вперед. Цеховая репутация и верность контракту выглядят именно так — эти полягут целиком. Но и дофига умный Жигмонд без «санкций» не останется — наемники не дураки, и нанимателей, которые их отправляют на убой без всякой пользы, терпеть не могут. Воевать за него и шляхтичей теперь пойдут только совсем пропащие голодранцы, и только от безысходности.

Когда ополчение с наемниками, частично потрепанные, но неплохо (в наемнической части) огрызающиеся огнем из аркебуз и арбалетов приблизились к огненной стене на расстояние уверенного залпа пушек, со стороны Жигмонда в ход пошел цвет шляхетского воинства, причем сразу весь, одной большой конной волной. Катапульты разрядились по тылам, а следующий залп пришелся по полю — не столько, чтобы попасть по верткой коннице, а чтобы создать на ее пути препятствия и снизить видимость. Параллельно из «стены огня» перед нашим авангардом в пехоту полетела другая стена, несущего смерть железа — снеся горящие щиты и телеги, картечь с ядрами со свистом вгрызлись в тела ополчения, и оно как условная боевая единица попросту перестало существовать. Досталось и наемникам — незащищенные крестьянские тела не смогли остановить ядра и часть картечи. Первые выбили в шеренге наемников просеки, вторая — проредила первый их ряд.

Наша уже вышедшая погулять конница, выпалив во фланг наемникам, побежала перехватывать и трепать конницу вражескую, а с левого и правого наших флангов хлынули тяжелые «перворазрядники», выстраиваясь для таранного копейного удара — сию забаву в полной мере освоить «дети боярские» с помещиками не успели, но полякам, полагаю, хватит — у них таких копий и таких седел нет, а про латы вообще молчу.

Наблюдая возню в поле и «катапультную дуэль», я как-то упустил из внимания дирижабли, а они вообще-то успели добраться до вражеских позиций и начать ронять боезапас на тяжеленные, а потому неспособные убежать катапульты.

Залп словно придал наемникам сил и отваги — они с боевыми воплями ломанулись в проходы между укреплениями и прямо сквозь пламя, надеясь поскорее вступить в рукопашную, дабы умереть с честью (а то и вовсе победить, мало ли?), но стрельцы уже успели выстроиться как надо, а копейщики и «бердышисцы» — как следует их подпереть. Пока наемники бежали, пушки успели разрядиться всего раз, зато пищали работали без умолку, через отработанную ротацию стрелков. Пока можно сюда больше не смотреть — выживших наемников и без моего пригляда добьют.

Среди поля тем временем кружили друг вокруг дружки легкие конники, обмениваясь снарядами, теряя товарищей и соревнуясь в выучке. Вынужден признать — у шляхты она лучше, потому что наши помещики забивали на тренировки под аргументом «и так победим», а экзистенциальная угроза сильно помогла шляхтичам смирить гонор.

Левое крыло нашей тяжелой конницы сшиблось с противниками того же класса. Два клина столкнулись «носиками» и смешались. Какое-то время я кусал губу, силясь отыскать в свалке Ураза, но получилось только тогда, когда остаток нашего клина прошел вражеский насквозь, и, немного растеряв построение, выбрался с другой стороны, закладывая разворот с целью добить остатки вражеских «тяжеляков». Жив пасынок, и без копья — значит потерялось в ком-то. Он, вместе с другими лишенными копий всадниками, взялся за сабельки, а я, на всякий случай шепнув «Спаси и сохрани» и перекрестившись, перевел взгляд на правый фланг. Зря — там то же самое.

Наши рожки зазвучали, и вперед пошла пехота, которую по флангам обгоняла конница — резервов у шляхты не осталось, а у нас — полно, значит можно спокойно переварить вражеский костяк в поле и отправиться догонять разбегающиеся остатки. Сам Жигмонд…

Направив трубу вглубь вражеских позиций, я не разглядел ничего, кроме пламени, дыма и гордо реющих над этой прелестью дирижаблей. Ладно, скоро узнаю. Повернувшись к экипажу, я велел:

— Опускаемся, братцы.

Еще успею покомандовать приготовлением торжественной пирушки для «избранников» и выбить у Государя допуск туда для Ураза.

Глава 13

Павших воинов еще не успели похоронить, а я уже отправил десять «бригад» гонцов с письмами к моим наемникам. Они по идее к этому времени должны были взять Быдгощ и начать его грабить. На этом их лучше остановить. Все, работа сделана: шляхта разбита, Жигмонд сбежал в направлении своей родной Трансильвании, а русские войска вошли в Краков, где нас конечно же встречали цветами и