Кондитер Ивана Грозного 5 - Павел Смолин

— И дошли бы! — воинственно заявил Никита.

Говорю же — жадины.

Глава 14

Графу Леопольду фон Айзенвальду было под полтинник. Родословная у посланника Священной Римской Империи такая, что хоть самого на трон сажай. Сухое, сдержанное лицо тяготеет к «покерфейсу», оценивающий взгляд неоднократно пробежался по всем нам, задержавшись на мне и на Государе, и только по легким движениям аккуратных усов можно было понять, насколько непривычно для него видеть тех, кого все знают, но почти никто не имел дел лично. По-русски говорит неплохо, но общаться будем на латыни.

Посланник прибыл с соответствующим статусу и задаче контингентом в полтысячи латников. Заодно и силу таким образом Фердинанд демонстрирует — мол, вся армия у него такая. Знаем, видели — в «коренных» землях и против европейских «партнеров» воюют лучшие, и вполне успешно, а те, прости-Господи, оборванцы, что у деградировавших осман Белград полгода выцарапывали, совсем против Руси не тянут.

Гости выехали от Фердинанда еще до генерального сражения и взятия нами Кракова — ни у кого здравомыслящего сомнений в нашей победе не было. С наемниками моими разминулись, от «одичавших», вышедших на дорогу с кистенем местных и остатков польской силовой инфраструктуры защитили свои воины — нормально добрались, словом. Хлебом-солью и банькой их встречали люди Висковатова, поэтому посланник с помощниками сыты и расслаблены. Номинально — рожа-то у Леопольда каменная.

Повинуясь жесту графа, пара помощников извлекла из большого, украшенного золотом и каменьями, тубуса широкий свиток и не без изящества расстелили его на столе. Очень красиво исполненная карта границ Руси и Священной Римской Империи. Мы склонились над ней, и я сразу увидел много неточностей. Придется просидеть над ней не один день.

— Его Императорское Величество желает закрепить мир, который вы установили, — показал высокий уровень дипломатии Леопольд. — От Балтики к Карпатам и далее — к Дунаю.

Его помощник принялся водить над картой своей парадной рапирой, ничего не зная о правилах безопасности в общении с высшими лицами государств.

— От Балтийского моря и Гданьска с дальними пределами, восточнее земель Мекленбургских. Далее — вдоль дальних восточных пределов Бранденбурга, затем — к югу, оставляя Познань, Варшаву и Краков под властью… — на секунду замялся, но справился с собой. — Святой Руси. Горы Карпатские до Дунайских пределов — границы самой Земли. Далее — к Белграду и северо-западным берегам Черного моря, где владения Императора соприкасаются с вашими и остатками Оттоманской империи.

— Помолимся за долгий мир и добрый разговор, — предложил я.

Посланник покачал усами, Государь одобрил:

— Помолимся за большое дело.

Гости молились на латыни, мы — на греческом, и Леопольд время от времени косился на меня — но пойдет ли дым от «Антихриста»? Дым не шел, а бородатый и одетый в черную рясу со скуфьей с золотым крестиком Сильвестр выглядел солидно, поэтому после молитвы Леопольд косился на меня менее напряженно.

— Карта дивная, граф фон Айзенвальд, — отвесил комплимент Царь. — Но за красотою мастер позабыл о точности.

Он махнул рукой, и на стол расстелили карту нашу, «нового образца», с минимумом художественных элементов, зато с максимумом точности. Масштаб, впрочем, кривой — нет пока возможности всю землю как надо измерить, и каждую кочку на карту нанести тоже возможности нет. Но все равно в плане точности на голову выше той, что принес Леопольд.

— Его Императорское Величество ценит точные линии, — заявил он, и с тройкой своих людей принялся изучать карту.

Меня в его свите больше интересует вон тот толстый лысый краснощекий хмырь, выглядящий как переодетый в «средневековый люкс» карикатурный буржуй. В какой-то степени им он и является — Иоганн Якоб Фуггер фон Кирхберг, торговый магнат из могущественного банкирского дома. Доспехи на нем смотрелись бы нелепо, а вот золото — в самый раз. На меня не косится, а натурально пялится, но — в рамках приличий.

— Но великая точность — вопрос времени, Государь, — легко поклонился Леопольд. — Границы же устанавливаются сразу. Ваша карта хороша, но, боюсь, нам придется обсудить положение границы в некоторых местах нашего большого мира.

— Значит разговор будет долгим, — изобразил воодушевление Государь. — Предлагаю начать с Балтики.

Положение «дальних угодий Гданьска» обсуждали часа полтора, и посланник уступил ровно столько на этом важнейшем для Руси направлении, чтобы иметь возможность выторговать этим кусочек земли там, где это важно для Священной Римской Империи. Картографы внесли правки в карты посланников и наши, и мы пошли дальше на Юг.

— Согласно вашей карте, уважаемый граф, Познань располагается почти у границ наших государств, — заметил Иван Васильевич. — Сие заставляет меня начать подозревать моего владетельного брата в желании взять то, что наше по праву.

— Город давно связан с империей торговыми и человеческими связями, — парировал Леопольд. — Уверяю вас — Его Императорское Величество никоим образом не желают нарушать добрые соседские отношения с Русью ради небольшого и бедного городка.

— В таком случае, чуть более долгий марш ваших купцов по нашим землям никоим образом не повредит упомянутым вами «связям», — влез я. — Логистическое плечо остается тем же, равно как и пошлины.

— Мой дорогой брат по линии Палеологов любит торговлю всей душой, и оттого торопится, — вежливо осадил меня Государь.

В своем праве — пока граница не согласована, все остальные вопросы следует отложить. Почти двухчасовой торг мы закончили, когда солнышко уже опустилось за горизонт. Границу согласовали по той линии, где она была при Речи Посполитой, но во время обсуждения перемещений через нее людей и капиталов придется сюда вернуться.

— Славно поработали! — заявил Государь. — И будет на сегодня. Васька, на стол накрывай.

Ужин — постный, но в качестве исключения (сегодня можно+потом отмолим) с рыбкой. Запеченный судак с травами и щука в пряном растворе — функциональный гвоздь ужина. На горячее — та же грибная похлебка и редкий деликатес этих времен: вареная картошечка с зеленью. Хлеб — лепешками из тандыра, до СРИ они уже добрались, особенно в тех местах, которые пришлось отбивать у остатков Оттоманщины, но большой популярностью не пользуются, поэтому гостям в новинку. Гвоздь ужина символический — многоярусный торт. Первый ярус с зеленым красителем, типа степи. Второй — схематический посад Кракова. Третий — сам Краков. Четвертый, верхний — замок Вавель. Гости в восторге, а я рад, что мне самому не пришлось лепить этот шедевр — уж