Репродуктор(ы) - Дмитрий Сергеевич Захаров

Кимун вынырнул из своего «аквариума» неожиданно, одновременно с тем, как погасла лампочка «Вкл.». Он, видимо, собирался по своему обыкновению быстро убежать, но, заметив Германа, остановился.

– Здравствуйте, Кимун, – приветствовал Герман медведя, – продолжение сегодняшней программы не планируете?

Герман не знал, прозвучало ли это для медведя двусмысленно, – но рассчитывал на это.

Взгляд маленьких черных глазок уперся куда-то в область Германовой шеи. Было непонятно, рассматривает ли Кимун собеседника – или просто задумался.

– Здравствуйте, Герман Александрович. Вы любите заговоры?

Всё же понял, удовлетворенно отметил Герман.

– Когда это интересно звучит – люблю.

– Это не я звучу, – не то в шутку, не то всерьез заявил медведь, – это традиция. Об этом и Староста сегодня говорил.

– Вы слушали обращение?

– Слушал, – признал Кимун, – необходимая жесткость. Молодежь. Геройские игры. Интересно. Стоит поучаствовать, как вы думаете?

– А что, медведям тоже можно? – изумился Герман, и тут же сообразил, что это прозвучало уж совсем бестактно. – Ой, извините, Кимун, – попробовал он сгладить впечатление, – я имею в виду, что это необычно, ведь боевые действия…

Медведь смотрел, не мигая, и молчал.

– Я правда не хотел, – отчаянно замотал головой Герман, – просто вы же знаете, что есть определенное отношение…

Он окончательно смешался.

Медведь продолжал пристально смотреть. У Германа вдруг возникло ощущение, что сейчас тот съездит ему лапой по физиономии, и от нее в момент ничего не останется.

– Страшно? – каким-то утробным голосом поинтересовался Кимун.

Он оскалился в подобии улыбки, которая при этом выглядела совершенно людоедской.

– Вы правильно делаете, – сказал медведь непонятно о чем, – так и должно быть. Продолжайте.

Он отвернулся от Германа и заковылял к выходу. В дверях ему пришлось одновременно нагибаться и протискиваться боком – коридоры Репродуктора явно не проектировались под медвежьи размеры.

Марина

Порт

Выйдя из вставшего на самом краю обрыва – а по-другому здесь не припарковаться – авто, Марина прислонилась к машине и разглядывала намалеванный внизу пейзаж.

Огромным темным пятном до горизонта расползлось море. Холодное и мутное, оно казалось прокисшим. В каком-то смысле так и было: вода Зеленого моря после не-войны совершенно мертвая. Если бы какому-нибудь идиоту пришло в голову ловить здесь рыбу, он бы всё равно остался с носом. Рыба давно сдохла. Или ушла, кто знает. В любом случае, теперь здесь ничего не ловят.

Слева кривым зубом в берег впивается ржавая громада порта. Чудовищные краны вырастают из тухлой воды и нависают над причалами, сбившимися в косяк баржами и какими-то отсюда неразличимыми грудами железа. Кажется, у причалов совсем нет кораблей, отчего акватория похожа на захламленную кладовку, в которую давно без разбора сваливают разную рухлядь. На самом деле корабли в порту всё же есть, просто их отсюда не видно из-за помятой коробки карантинного дока. Там, далеко влево, по берегу снуют люди и медведи – недостающие детальки противолодочных кораблей и ударных субмарин. Они муравьиными цепочками тянутся от воды до складов и что-то тащат в одну и другую сторону. Только благодаря этому мельтешению порт не кажется окончательно брошенным, хотя используют теперь от силы пятую его часть. Порт – огромные заржавевшие ворота Рубежного Союза неизвестно куда.

– Сюда если приезжать, то на закате, – сказала Фима; она открыла дверь машины и тоже разглядывала порт, свесив ноги из салона. – Тогда тут красиво. А так – тоску нагоняет.

Марина пожала плечами. На закате здесь всё становится ядовито-красным. Ржавое железо превращается в бурые скалы, по черной воде идут оранжевые пятна солнца, похожие на разлитые химикаты. Движение живых существ по территории если и не прекращается, то становится почти незаметным. Бр-р-р, сложно представить что-то более пугающее.

– Ладно, – махнула Серафима водителю, – поехали. Прохладно становится.

Марина снова забралась на заднее сиденье и уткнулась в окно – не так часто удается попасть в Порт, интересно посмотреть, что́ тут изменилось.

У спуска с горы их остановил патруль. Лейтенант в синей форме поднял руку, после чего сразу же положил ее на расстегнутую кобуру. За его спиной, держа автоматы наготове, переминались двое солдат.

– Какого хрена вы здесь потеряли? – зашипел лейтенант на водителя, как только тот открыл дверь и попытался протянуть документы. – Вы вообще соображаете, что тут происходит?!

– А вы, юноша, вообще соображаете, с кем разговариваете? – наклонилась к водительской двери Серафима. – Мы готовим визит Старосты. Думать надо.

В глазах у солдат, как показалось Марине, мелькнуло сомнение, – но лейтенант пропустил сказанное мимо ушей, выхватил паспорт и пропуск из рук водителя и самым внимательным образом их изучил, даже рассмотрел его на просвет.

– Это всё здесь не действует, – объявил он. – Может быть, через главные ворота по таким бумажкам проскочить и получится, но здесь другая зона.

Лейтенант бросил документы водителю в окно и снова встал в боевую стойку: за спиной автоматчики, рука на кобуре.

– Ну, козел! – выдохнула Серафима и полезла из машины.

– Фима! – крикнула ей уже пожалевшая об их вылазке Марина, но та, конечно, не отреагировала.

Серафима на каблуках, в черном обтягивающем костюме, темных очках и со значком Старостата в руке, который она держала, как голову медузы Горгоны, выглядела впечатляюще. Она с таким напором пошла на лейтенанта, что, казалось, сейчас его раздавит. Фима не кричала, а, наоборот, тихо нашептывала полные яда угрозы – что́ именно, не было слышно. А вот лейтенант вопил что есть мочи, и проблем с пониманием его слов не возникало.

– Я вас сейчас голой жопой посажу в каталажку за проникновение с сопредельной территории! – орал он прямо в лицо Серафиме. – Вы знаете, какая тут зона? Зона контртеррористической операции! Партизаны с барж фигачат! Медведи из тоннелей лезут!

У Марины екнуло сердце. Ничего себе, подумала она. Так, значит, это правда – про попытку отбить Порт…

Перепалка снаружи продолжалась еще несколько минут, после чего Серафима вернулась и зло швырнула очки в бардачок.

– Редкий урод, – сказала она. – Но ничего, я его фамилию запомнила.

– Слушай, – отозвалась Марина, – я уже не уверена, что это того стоит.

Серафима смерила подругу удивленным взглядом:

– Ага, конечно. А Светка будет продолжать сидеть, что ли? Сейчас прошуршим по Длинной набережной – и въедем через другой КПП, дел-то минут на пятнадцать.

Марина не стала спорить. Она наврала Фиме, что в Порту оказалась Тёмина младшая сестра, и надо передать медведям выкуп. Такое Фима понимала. А поскольку считала себя патентованным экспертом в «деловых» переговорах, считала и обязательным предложить свои услуги. Даже – навязать. Марина же еще со школьных времен уяснила: если Фима упрется, подвинуть ее – затея