Дело о проклятом мече - Лариса Куницына

— Что ж, эта версия вполне правдоподобна, — не стал спорить Марк. — Где сейчас его тело?

— Хотите его осмотреть? Вряд ли получится. Граф приказал уложить его в гроб и вынести на холод в старое святилище. При нём по местному обычаю будут находиться слуги, вооружённые мечами, а ночью жрец проведёт похоронный ритуал. Как только снег растает, его отнесут на вершину горы и сожгут на погребальном костре.

— Ты, и правда, думаешь, что это мог сделать Эмберлейн? — спросил лис, когда они вернулись к себе.

— Я считаю это вполне вероятным, — пожал плечами Марк. — Кстати, удар в спину вполне соответствует его характеру. Но, возможно, это был кто-то из его слуг. Тогда у нас, действительно, нет причин вмешиваться. Если хозяин замка покарал гостя за столь вопиющий поступок, — вспомни хотя бы оторванную руку скелета, — то у него было право наказать его и даже убить.

— И это вообще, нормально? — недоверчиво спросил Джин Хо. — Так просто взять и заколоть?

— Это дикий край, — напомнил Марк. — На своей земле сеньор может карать и миловать любого по своему усмотрению. Законы Сен-Марко здесь тоже не действуют. К тому же, если Абланкур оторвал мертвецу руку и взял запретный меч, это не просто проступок, это преступление. Он оскорбил хозяина замка, его предка, его род и его дом. Являясь гостем и пользуясь гостеприимством графа Эмберлейна, он должен был относиться к нему с должным уважением, не нарушать установленных запретов и, тем более, не посягать на кости его предка.

— Но если Эмберлейн действовал в своём праве, то почему бы не сказать об этом прямо, вместо того, чтоб придумывать эту глупую версию с призраком?

— Может, ему не хотелось объясняться или ссориться с Баэрном Беренгаром, которому служил Абланкур. Может, он просто трусоват и таким образом решил избежать неприятностей. Или просто отпугнул от захоронения желающих подержать в руках его реликвию и под этим предлогом спрятал свой меч. А может, он вообще не имеет к этому отношения, просто искренне верит в эту странную историю и призрака. А Абланкура убил кто-то другой.

— И украл меч? А вдруг убийца увезёт его отсюда?

— Кто сказал, что его не будут искать, но осторожно, чтоб не оскорбить гостей. С Береном и де Валоном, конечно, можно не церемониться, но я и Меридок — другое дело. Думаю, что слуги тайком перероют наши вещи, но сам Эмберлейн будет тепло улыбаться и поднимать за нас чашу с вином.

— Логично, — согласился лис. — Давай всё же сходим в святилище и посмотрим, что там делается. Скажем, что хотим проститься со старым другом.

Марк не стал возражать, тем более, что заняться ему было совершенно нечем. Вдвоём они пошли в святилище, посреди которого на грубых деревянных козлах стоял наскоро сколоченный из старых досок ящик. При нём находились два взлохмаченных субъекта, похожих на лесных разбойников с вполне подходящими этому образу мечами. Внимательно выслушав Марка, они отнеслись к его просьбе с пониманием и даже без возражений открыли крышку гроба.

Стоя со скорбным выражением на лице над телом своего приятеля, Марк внимательно осмотрел его, но лишь убедился в правильности ранее сделанных выводов.

Вскоре после возвращения друзей в комнату, туда явился слуга и пригласил их на обед в трапезную. В этот раз стол был накрыт куда богаче, а в стороне сидел бородатый человек в зелёной куртке и настраивал арфу. Явившийся в компании своего кузена граф пояснил, что устраивает поминки по погибшему ночью Абланкуру.

Сперва за столом, и правда, царило минорное настроение, а человек в зелёном пел высоким тенором под переливы струн печальные баллады на местном диалекте. Потом, по мере того, как слуги уносили прочь пустые кувшины и приносили их вновь наполненными вином, Эмберлейн повеселел и потребовал сыграть что-то более весёлое. Арфист послушно забренчал какую-то бодрую мелодию и запел песенку, которую, как помнил Марк, Беренгар запрещал петь при своём дворе в виду её непристойности. Раскрасневшийся от вина барон Меридок радостно захохотал, Берен подмигнул Эланор, а та недовольно фыркнула и взглянула на задумчивого де Валона. Абланкур был забыт и поминки перешли в обычную пирушку. Впрочем, Марк уже давно привык к таким вещам, а лису, сосредоточившемуся на угощении, и вовсе не было до этого никакого дела.

Марк и Джин Хо вернулись к себе уже довольно поздно, хотя их комната всё так же была освещена полосками света, пробивающимися между досками ставен. Марку уже хотелось спать, к тому же он немало выпил. Он попросил лиса помочь ему развязать ремни, крепившие нагрудник к спинной пластине, чтоб снять надоевшую кирасу. Лис, насвистывая, принялся за дело, но потом вдруг остановился. Взглянув на него, Марк увидел, что его друг застыл, как охотничий пёс в стойке, а потом из его огненной шевелюры и вовсе показались большие лисьи уши.

— Ты слышишь это?

— Ничего не слышу, — Марк аккуратно снял доспех и поставил его на сундук.

— Такой гнусавый противный вой! У меня шерсть на загривке встаёт дыбом…

— Наверно, это погребальный ритуал над гробом Абланкура.

— Я хочу посмотреть!

И не успел Марк возразить, как Джин Хо шмыгнул к двери и скрылся за ней. Как ни хотелось Марку лечь в постель, он решил дождаться лиса и сел за стол, уныло глядя на стоявший там кувшин, а потом вздохнул и наполнил кубок.

Джин Хо вернулся примерно через час.

— Я всё видел! — радостно сообщил он. — Это воют двенадцать придурков в чёрных плащах! Они водят хоровод вокруг гроба, а в головах стоит дед с рогами и бормочет какую-то ахинею, изредка срываясь на крик и размахивая руками. Уверяю, обычный дикарский ритуал! Никакой магии.

— Они были в масках?

— Да, но не в таких, о каких ты думаешь! Те были хотя бы красивые и мастерски сделаны. Эти — тёмные, грубые, спаянные из полос железа. Ничего общего! Это точно не Орден Чёрного зеркала.

— Ты уверен, что это были люди, а не призраки?

— От них несло таким амбре, что у меня не осталось ни доли сомнения! Это люди, причём люди, не знакомые даже с основами гигиены!

— Ритуал завершился?

— Нет! Мне надоело, и я ушёл,