Как я съел ваши фаерболы 4 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

Мысли текли ровно и непривычно ясно.

Итак, что мы имеем. Карманное измерение, которое её слушается. Сад, который выращивает плоды забвения. Артефакт, который записывает чужие сны. Армия теневых жабок, питающихся кошмарами. И город за стенкой реальности, битком набитый магами, аристократами и чиновниками, у которых нервы ни к черту. А ещё бессонница хроническая, а тайн столько, что хоть лопатой греби.

Люди готовы платить за спокойный сон. Очень хорошо платить.

— «Иллюзия комфорта», — произнесла Софья вслух, пробуя название на вкус, как персик. — Салон восстановления душевного равновесия. Анонимно, эффективно, недешево.

Она посмотрела на Ловушку Снов, потом на жабок, потом на светящееся Древо.

— Девочки, — сказала Софья своим сотрудницам, и веер хвостов за её спиной качнулся в такт. — Кажется, мы открываем бизнес.

Глава 7

Она любит вносить людей в графу «расходные материалы». Уверена, вам там понравится

Свитер с оленями кусался. Вот вроде иллюзия, а кожа зудит от него по настоящему.

Я поправил очки-морок на переносице и посмотрел на здание Комитета Магического Надзора. Серый бетонный монолит с колоннами, редкими, как зубы старого бюрократа. Даже флаг над входом висел как-то устало, словно тоже мечтал о переводе в Столицу.

— Прекрасное место, — сказал я вслух, ни к кому не обращаясь. — Здесь мечты приходят умирать. В трех экземплярах, с печатью.

Мимопроходящий мужик в форме покосился на меня и ускорил шаг. Правильно. Аспиранты-почвоведы, разговаривающие сами с собой, доверия не внушают.

Я втянул носом вечерний воздух. Сквозь смог, дешевый табак и запах жареных пирожков с лотка на углу тянулась тонкая, почти невидимая нить.

Мел и Чернила, выложенные на Свежем Картоне. Серая Мышка была внутри.

Та самая, из книжного. Ассистентка Архимага, зашуганная девочка в кардигане, которая чуть не отжала у меня девятый том «Нежного Орка».

Мне хотелось продолжить наш разговор и поболтать с ней за жизнь. И заодно про ее Хозяйку, Мясорубку Уложения, которая приехала в мой город наводить порядок.

А порядок в моем городе навожу я. Такой уж я собственник.

Магический барьер на входе я прошел, даже не сбавив шага. Их «несокрушимое» плетение первого класса защиты растворилось на языке, как сухая овсянка без масла. Ни калорий, ни удовольствия. Только зубы вяжет.

Желудок разочарованно буркнул. Извини, дружище. Сегодня мы аскеты, у нас диетическая кухня.

Морок Кицунэ лежал на мне второй кожей. Спасибо переваренному хвосту, теперь я умел становиться частью интерьера.

Охранник на первом посту смотрел сквозь меня, как сквозь фикус в кадке. Второй вообще спал с открытыми глазами, гипнотизируя кроссворд.

— Слово из шести букв, «то, чего нет в здании», — пробормотал он.

Совесть, дружок. Совесть.

Я двинулся вглубь, вниз по лестницам, мимо кабинетов с матовыми стеклами. Здание жило своей вечерней жизнью, и жизнь эта была унылой, как отчет о надоях.

— … и я ему говорю: Петрович, нельзя списывать три ящика антидемонических гранат на «усушку»! — доносилось из-за одной двери.

— А он что?

— А он списал на «утруску».

— Капец…

За следующей дверью кто-то плакал. Судя по знакомому запаху и характерному худому силуэту в мундире-мешке, мелькнувшему в проеме, это был сам Воронин. И. о. главы отделения переживал очередную паническую атаку. Видимо, между молотом и наковальней стало совсем тесно.

Я мысленно послал ему лучи поддержки. Держись, крыса. Ты мне еще нужен живым и подписывающим.

Лифт в спецхран охранял рунный голем, здоровенный болван из гранита с глазами-кристаллами. На нем висела табличка «Предъявите допуск уровня Омега».

Я предъявил ему иллюзию допуска уровня Омега. Голем поскрипел мозгами, кивнул и отъехал в сторону.

— Хорошей смены, — вежливо сказал я.

— УГУ, — пророкотал голем.

Душевный парень. Не то что живые сотрудники.

Чем ниже я спускался, тем гуще становился воздух. Пыль, канифоль, старые чернила, едкий сургуч. Застоявшаяся канцелярская магия висела в коридорах, как туман над болотом. И сквозь весь этот бумажный компот тянулась она.

Нить стерильности. Мел и свежий картон. Запах, которому здесь не место. Слишком правильный, слишком чистый. Так пахнет отредактированная реальность.

Так пахла моя Серая Мышка.

Дверь спецхрана я открыл бесшумно. Годы практики: когда крадешься к холодильнику мимо спальни Дианы, учишься беззвучности быстро. Сестра слышит шорох фольги от шоколадки через три этажа.

Зал уходил вверх стеллажами до самого потолка. Тысячи папок с грифом «Омега» дремали в полумраке, перевязанные лентами, опечатанные сургучом.

Гудела вентиляция. Пахло вечностью и скукой. Про цифровизацию тут не слышали, знания хранились строго в физическом виде. Во имя безопасности.

А посреди этого бумажного кладбища стояла она.

Спиной ко мне. Мешковатый кардиган цвета мокрого асфальта скрывал все, кроме сутулых плеч и тугой косички. На столе перед ней лежало раскрытое дело. Я прищурился и прочитал на корешке: «Род Волковых. Северогорск. Аномальная активность».

Как мило. Девочка читала про меня перед сном.

Листы шелестели под ее пальцами. Шух. Шух. Шух. Ни одной лишней секунды на страницу. Не читает, а препарирует.

Я огляделся и заметил у ближайшего стеллажа разбитый ящик. Видимо, сотрудники-ротозеи уронили, пока перетаскивали. Рядом валялась сухая щепка.

Ну что ж. Проверим рефлексы.

Я наступил на щепку. Специально. С чувством.

Хруст в мертвой тишине спецхрана грянул, как выстрел из рунной пушки. Я приготовился насладиться: вздрогнувшие плечи, испуганный писк, может, даже папку уронит на пол. Классика жанра.

Она не вздрогнула.

Плечи не шелохнулись ни на миллиметр. Косичка висела неподвижно. Но Желудок поймал вибрацию, тончайшую, на грани восприятия.

Она меня узнала. «Тот парень в дурацком свитере». Я почти услышал, как в ее голове захлопнулась картотека.

Интересно. Очень интересно.

Обычная секретарша от такого хруста подпрыгнула бы до потолка. А эта даже страницу перелистнула, не сбившись с ритма. Либо у Архимага ассистентки проходят спецподготовку, либо…

Либо девочка почувствовала мое приближение намного раньше и успела морально подготовиться.

Я вальяжно прошел вдоль стеллажа и прислонился к нему прямо напротив нее, засунув руки в карманы. Волчьи уши под мороком дернулись, сканируя каждый ее вздох.

Дыхание ровное. Пульс… а вот пульс чуть частит. Совсем чуть-чуть.

Приятно, когда тебя ждут.

— Работаем сверхурочно, сударыня? — голос я опустил ниже, с ленивой хрипотцой. — Не бережете себя для Госпожи Архимага. Столичные Мясорубки не любят, когда ассистентки засыпают над документами. Мнутся странички.

Она медленно подняла голову. Не ко мне, к стеллажу. Профиль, очки, поджатые губы.

— Спецхран закрыт для посторонних, — сказала она ровно. — Особенно для почвоведов.

— Я не посторонний. Я, знаете ли, изучаю местную почву. — Я кивнул на пыльный пол. — Вот,