Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Необязательно, – вслух повторила она, испытывая смесь замешательства и раздражения. – Это не ответ!

– Если ты еще не заметила, этот человек скользкий, как рыба, – сухо заметил со своей кровати Аделис. – А также безумный, как сапог.

– Рыбы не носят сапоги, – ответила Никис со всем возможным достоинством. Это было не слишком остроумно и не слишком содержательно, но послужило отличным поводом удалиться в свою комнату.

XI

По мнению Пенрика, на следующее утро глаза Арисайдьи выглядели лучше – и видели лучше. А также четче, хотя дело было не только в глазах. В первый раз он отказался даже от половины дозы макового сиропа и настоял на том, чтобы его побрила сестра, а не Пенрик. Очевидно, его армейский ум до сих пор не понял, что чародею-целителю не нужно оружие, но, наверное, не стоило об этом говорить.

Осторожно обходя пеной и бритвой недавно зажившие ожоги, Никис спросила:

– Его глаза снова будут карими?

Радужки Арисайдьи по-прежнему сохраняли странный темно-гранатовый оттенок, хотя белки прояснились и теперь скорее напоминали о похмелье.

– Не уверен. Я никогда прежде не занимался таким тонким целительством. – И не знал никого, кто бы это делал.

Услышав это, Арисайдья потребовал зеркало, которое Никис пришлось одолжить внизу, у супруги хозяина. Оно было из хорошего посеребренного стекла, и маленький круг четко отражал половину лица Аделиса.

– Хм, – сказал тот, нахмурившись и наклоняя голову туда-сюда. Однако, судя по всему, увиденное не вызвало у него сильного отвращения, как боялся Пенрик. Наверное, за свою военную карьеру он повидал более ужасные травмы. – С этим я могу работать.

Если бы не труды Пена, верхняя половина его лица превратилась бы в шишковатую массу желтой волокнистой рубцовой ткани, но, конечно же, если бы не труды Пена, Арисайдья никогда бы этого не увидел. Оставшиеся шрамы со временем сгладятся и побледнеют – и вместе с красноватой кожей между ними превратятся в узор, немного напоминающий совиные перья. Непривычно – но не настолько, чтобы пугать детей, а любая женщина, которую оттолкнет это зрелище, в любом случае едва ли будет достаточно крепкой для Арисайдьи. Никис удалось сохранить невозмутимость, и это зеркало должно было показаться Арисайдье более обнадеживающим, чем стеклянное.

Он эмоционально отказался снова надеть закрывавшую глаза маску, поэтому Пенрик изготовил из марли повязки и наложил на кожу под и над глазами, сверкавшими, словно угли. К завтрашнему дню нужда в этих легких повязках тоже отпадет. Прошлой ночью Пен серьезно поработал, и результат наконец стал очевиден не только его собственному отточенному восприятию.

Еще одним преимуществом большого города было наличие общественной конюшни, которую Пен обнаружил, когда избавлялся от хаоса. Арисайдья не стал возражать против предложения нанять частный экипаж, чтобы уехать подальше на юг, и это, без сомнения, означало, что генерал вынашивал собственные планы, которыми не хотел делиться. Транспортное средство заставит их перемещаться по дорогам, и в этом крылась опасность, зато так будет быстрее.

Пен выпотрошил кошелек Пригоса, чтобы заплатить за самый маленький и легкий экипаж, запряженный четверкой лошадей, которыми будет управлять форейтор, едущий на одной из передних лошадей, вне зоны слышимости. Пен притворился, будто это позволит ему продолжить исцеление в дороге, но самым главным преимуществом такого экипажа была уединенность, необходимая для следующей стадии переговоров. Которые должны были от деликатных перейти к возмутительным и, возможно, мятежным.

К тому времени как они достигнут Скироса, лежавшего в ста восьмидесяти милях отсюда, он должен будет убедить Арисайдью и Никис свернуть вместе с ним на восток, к побережью. Там им нужно будет найти какое-нибудь рыболовное судно, что отвезет их на остров Корфара, а оттуда добраться до Лоди в Адрии. И если ему не удастся их убедить…

Нам все равно нужно будет свернуть на восток, закончила Дез.

* * *

Арисайдья отказался вновь надевать платье сестры, но неохотно согласился закутаться в зеленый плащ и поспешно пройти через постоялый двор к экипажу. Когда все уселись, и экипаж со скрипом тронулся, Арисайдья тут же избавился от плаща, свернул его и сунул сидевшей рядом Никис.

– Никогда об этом не говори.

– М-м, – мелодично откликнулась та, ничего не обещая, и Пенрик обнаружил, каким привлекательным становилось ее круглое личико, когда от улыбки появлялись ямочки на щеках.

Арисайдья обратил свой сердитый взгляд на Пена, с большей убедительностью.

Пенрик вместе со скромным багажом расположился на сиденье против хода. Убедившись, что его ноги крепко стоят на лежащих на полу ножнах с мечом, он принялся думать, как начать переговоры. Которые неизбежно повлекут за собой его признание. Арисайдья решил проблему за него.

– Что имел в виду клерк Пригоса – Тепелен, Велка, как бы его ни звали, – сказав, что вы должны были утонуть? Он узнал вас. А вы – его.

Пенрик откашлялся.

– О. Ну да. Нам нужно это обсудить. Я откладывал разговор до тех пор, пока не убедился, что смогу вернуть вам зрение. Время пришло.

Арисайдья сделал нетерпеливый жест: так давайте.

Пенрик осенил себя знамением, дважды постучал по губам большим пальцем и коротко поклонился.

– Позвольте мне полностью представиться. Я Просвещенный Пенрик из Мартенсбриджа, бывший придворный чародей покойной архисвятой принцессы того кантона. Последний год я был на службе у архисвятого Адрии. Который, поскольку я владею седонийским языком и некоторыми другими способностями, одолжил меня своему кузену герцогу в качестве посланника в ответ на ваше прошение о почетном армейском назначении в его владениях.

Глаза Никис расширились.

– Я не писал ничего подобного! – рявкнул Арисайдья.

– Да, письмо было подделано. Велка это подтвердил. Это с самого начала был заговор. Велка, следовавший за мной на корабле из Лоди, перехватил подлинный ответ герцога, как только я сошел на берег в Патосе. Велка знал, что я посланник, но не знал ни моего настоящего имени, ни, подозреваю, моего истинного призвания. Хотя не уверен, что, даже зная все это, они обошлись бы со мной иначе. Мне проломили череп, а потом швырнули меня в бутылочную темницу в прибрежной крепости. Ночью после вашего ослепления меня попытались утопить в камере. Чтобы обрезать все концы, я полагаю.

Никис ахнула.

– Как вы спаслись?

Пенрик, ночами у постели больного сочинявший научную статью о своем новом методе, уже открыл рот, чтобы начать излагать основы, но понял, что его спрашивали не об этом.

– При помощи магии.

Арисайдья выпрямился и гневно уставился на него.

– Скорее его отпустили. Он либо их агент, либо безвольная марионетка.

– Если хотите знать, когда