Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

Во время третьей смены лошадей они съели горячий обед в таверне при конюшне, затем вновь забрались в экипаж. Было невозможно поддерживать утреннюю напряженную атмосферу, когда Никис этого не хотела, а Пенрик дружелюбно обмяк на сиденье. Когда он предложил занять время очередным исцелением, Аделис заколебался.

– А если я пообещаю заняться вашими бровями? – спросил Пенрик.

– Откуда, во имя Бастарда, мне знать, чем ты занимаешься? – огрызнулся Аделис, но его неприязнь явно пошатнулась.

– На что это похоже? – с любопытством спросила Никис.

Аделис пожал плечами и признался:

– Как ни странно, обычно это успокаивает.

– Поездка будет долгой, – заметила Никис, и Аделис сдался.

Они поменялись местами, и мужчины неуклюже устроились так, чтобы руки Пенрика могли добраться до головы Аделиса. В результате значительную часть ног чародея оказалось некуда девать, и его ступни едва не улеглись Никис на колени.

Через некоторое время веки Аделиса сомкнулись.

– Он уснул? – прошептала Никис.

– Нет! – проворчал Аделис, и уголок рта Пенрика дернулся.

Значит, ее брат не настолько расслабился. Но вялость будто перетекла из Пенрика в его пациента. Чародей же, напротив, стал более напряженным и нервным, его лоб заблестел от пота.

Во время следующей смены лошадей Пенрик натянуто улыбнулся спутникам.

– Мне нужно обойти конюшню. Я скоро вернусь. Не уезжайте без меня, ха-ха.

Любопытная Никис вышла из экипажа и последовала за ним. В конюшне было прохладно и темно, уютно от смутных силуэтов лошадей, которые отдыхали в стойлах, ритмично пережевывая корм. Никис увидела сухощавую фигуру Пенрика, выходящего через задние двери.

Эти двери привели ее к навозной куче, едкий аромат которой пропитывал воздух. Никис услышала, как затихает жужжание мух. Вместе с самими мухами. Пенрик прислонился к стене конюшни, скрестил руки на груди и мрачно наблюдал за их гибелью.

– Что вы делаете?

– Порожденный исцелением беспорядок должен куда-то уйти, а смерть – самый эффективный выход для хаоса. Убивать мух, блох и прочих вредителей, приписанных Бастарду, – теологически приемлемое жертвоприношение. Большинство животных с красной кровью принадлежат Сыну осени, но есть несколько исключений. Крысы, мыши, другие твари, что мешают там, где не следует. Возможно, старший Брат моего бога в долгу передо мной, но я не хочу этим злоупотреблять. А потому – мухи. Они скучны, но их всегда много.

Наверное, это была самая странная беседа из всех, что ей доводилось вести в жизни, но, как ни удивительно, Никис не боялась. Она прислонилась к стене рядом с ним и тоже скрестила руки, молчаливо предлагая свою компанию. Он одарил ее быстрой благодарной улыбкой.

– Но никогда – люди. – Эта мысль утешала.

Его улыбка померкла.

– Ну…

Она подняла голову, глазами выразив сомнение.

– Не совсем никогда. В конце концов, Бастард – бог исключений и сын Своей Матери. На высших уровнях медицинской магии есть несколько исключений. Это ничуть не похоже на противостояние либо я, либо он, которое описывает ваш брат, так что не рассказывайте ему. Он возбудится и вообразит то, чего нет на самом деле. Когда выбор стоит между одной жизнью и другой или между жизнью и не-жизнью… – Он умолк.

Она позволила тишине длиться, ожидая, пока ее заполнят тем, что он выберет. Или нет. Ни за какие сокровища мира она не стала бы на него давить. Это было все равно что слишком сильно надавить на стекло.

– После чего целитель проводит ночи лицом вниз на храмовом полу, молясь о знамении и получая лишь молчание. Таких молитв я бы не пожелал… никому.

– Я… – Могла ли она искренне сказать: «Я понимаю»? – Я сожалею.

Двор погрузился в полную тишину.

Он сделал глубокий вдох.

– Да, я тоже.

Потом оттолкнулся от стены, осторожно растянул губы в улыбке, и они прошли обратно через стойла.

И что именно этот на вид рассеянный, на вид юный человек знал о высших уровнях медицинской магии?

Она начала подозревать, что ответом было: Все.

А это, как лодка – сеть, влекло за собой следующий вопрос: Откуда?

* * *

Ближе к вечеру равнины Патоса сменились холмистыми возвышенностями, и скорость экипажа снизилась. Единственное утешение Никис заключалось в том, что крутые склоны точно так же задержат и их преследователей. Они заплатили за третью пару лошадей, чтобы преодолеть самый высокий перевал.

Чародей то проводил целительные сеансы, которые стали более интенсивными теперь, когда им с пациентом вскоре предстояло расстаться, то при любой возможности выбирался наружу, чтобы избавиться от хаоса. Он трудился не покладая рук, а Никис сидела совсем близко – и начала видеть результат на лице не только Аделиса, но и Пенрика. Он себя истощает.

Получив наконец возможность говорить о своем ремесле, Пенрик заговорил. Он вовсе не походил на шпиона, скорее на раздосадованного ученого, который добрался до любимой темы и благодарных слушателей. Никис подумала, уж не принадлежал ли он к тем загадочным людям, что, уставая, начинали говорить больше, а не меньше. Несмотря на опасения, Аделис наконец проявил откровенное любопытство, хотя все его наводящие вопросы крутились вокруг армейских применений.

Нет, никто не сможет создать отряд чародеев. Демоны плохо ладят друг с другом, и именно поэтому никто никогда не слышал о двух придворных чародеях одновременно. Нет, один чародей не слишком отличается от другого по грубой силе; все ограничивается объемом хаоса, который человеческое тело может вместить и излить за раз без вреда для себя. Различия в способностях в основном объясняются ловкостью и эффективностью, которые возрастают с течением лет и опытом. Неэффективное применение магии приводит, среди прочего, к выделению тепла; неловкий чародей может потерять сознание от перегрева или, быть может (злобная ухмылка), взорваться, как поджаренная сосиска. Никис сомневалась, что в это стоит верить, как и Аделис, судя по выражению его лица. Если последнее и соответствовало действительности, добавил Пенрик, то живых свидетелей не осталось, а потому доказательств не было.

Нет (тоскливый вздох), ни один чародей не может пускать огненные шары с кончиков пальцев. Оба мужчины явно были этим разочарованы.

– Хотя я весьма неплохо пускаю горящие стрелы, – добавил Пенрик. – Но это стрельба из лука, а не магия.

Нет, нет, нет – постоянными опровержениями Пенрик аккуратно увел Аделиса от гипотетических военных схем с привлечением магии – или, по крайней мере, одного конкретного чародея.

Никис задумалась, как вся эта опровергающая уверенность сочеталась с богом исключений и отбросов. Действительно скользкий, как рыба.

Ее собственные вопросы, казалось, упали на более плодородную почву. Да, чародеи-целители встречались редко. Только самые ручные и покорные храмовые демоны, которых взращивали на протяжении нескольких жизней – точнее, жизней их просвещенных седоков, –