Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

горный хребет, а за ним – земли Орбаса, который иногда являлся государством-сателлитом Седонии, иногда – союзником, иногда – врагом, а в настоящий момент пытался сохранять нейтральную независимость. Тасалон с радостью бы силой вновь превратил Орбас в налогооблагаемую провинцию, если бы императору не пришлось иметь дело с другими насущными проблемами: Адрией на востоке, Рокнари на северном побережье и островах, Русилли на юго-западе.

Для Пенрика самый прямой путь домой лежал на восток к морю и по нему в Адрию. Путь по суше был длиннее, на юг по прибрежной дуге, через Орбас и Тригони, прежде чем он доберется до адриакских владений. Хотя, оказавшись в Орбасе, он перестанет считаться беглым преступником и, предположительно, сможет сообщить о себе в Храм и обратиться за помощью в местную ветвь Ордена Бастарда. И потому, отправившись на юг с Арисайдьей и его сестрой – ну ладно, с Никис и ее братом – он ничего не решит. Альтернативный путь – найти каботажное судно, которое доставит их в один из немногих портов Орбаса, хотя Пен сомневался в своей способности убедить Арисайдью подняться на борт транспорта, которым тот не мог управлять и который не мог покинуть по своему желанию.

Никис, конечно же, последует за своим близнецом. А не полубезумным незнакомцем, которого встретила пару недель назад. Арисайдья не ошибся – хотя и был неправ, – считая это само собой разумеющимся. Он сам понимал, сколько берет на себя?

Не то чтобы Просвещенный Пенрик мог предложить ей нечто лучшее, чем другое опасное бегство и сомнительный прием.

Пен, раздраженно сказала Дез, что ты можешь, так это перестать тревожиться и лечь спать, чтобы утром мы могли сделать хоть что-нибудь.

Она была права. Он проворчал что-то в ответ и повернулся на другой бок.

* * *

Вскоре после рассвета они позавтракали в общем зале гостиницы, сев как можно дальше от других посетителей и не разговаривая. Еда включала ничем не примечательную кашу, пристойные сушеные фиги и абрикосы, небольшую порцию белого сыра, кошмарно знакомые квадратики сушеной рыбы, которую Никис и Аделис съели, не проронив ни слова, и чрезмерно большую миску жестких, наполовину высушенных маслин, которые Пенрик с подозрением попробовал, а затем передал спутникам. После завтрака они вернулись в свою комнату, чтобы пересчитать монеты Пена на умывальнике и составить план.

– Если мы направимся к берегу и купим проезд на каком-нибудь местном судне, то одинаково быстро доберемся до порта Орбаса или острова Корфара, – рассуждал Пен. – Что для мадам Катай будет определенно легче поездки через все эти холмы.

И даст Пену еще несколько дней, чтобы попытаться убедить их насчет Адрии, если только он подберет более удачный рычаг, дабы сдвинуть этот булыжник в человеческом обличье. Хмурое лицо Никис говорило о том, что ей не слишком понравились сомнения в ее выносливости, однако упоминание болезненного состояния Аделиса было бы воспринято еще хуже.

Казалось, этот аргумент поколебал уверенность Арисайдьи; по крайней мере, его хмурая мина стала более задумчивой. Он покосился на сестру и принялся размышлять. Наконец произнес:

– Наших денег хватит на покупку одной относительно крепкой лошади. Не трех. Отдай кошелек Никис, и мы отправимся искать прокат лошадей. А ты купи нам еды, чтобы хватило на два дня пути. Потом встретимся здесь и обсудим, куда ехать.

Это не было согласием, но и не было привычным категорическим отказом. Пен решил не настаивать и не пытать удачу и отправился на поиски того, что в местном городишке считалось дневным рынком. Он также хотел выстроить следующий набор доводов. Споры никогда не были его сильной стороной, еще со времен семинарии.

Он вернулся с мешком разных продуктов, среди которых были кожистые маслины, и уселся на скамью во дворе перед гостиницей, прикрыв лицо соломенной шляпой, в ожидании брата и сестры с лошадьми.

Ожидание затянулось.

Встревожившись, он пошел наверх в комнату. Записки не было. Арисайдья и Никис забрали свои скудные пожитки в надежде сложить их в седельные сумки, а саквояж Пена стоял наготове. Арисайдья не любил терять времени даром.

И правда.

В желудке Пена возникла тяжесть, не имевшая никакого отношения к каше и маслинам. Он поспешно пустился по лестнице и вышел на главную улицу, где располагались конюшня и постоялый двор, обслуживавшие армейскую дорогу. Быстро опросив конюхов, Пен услышал лишь: «Нет, сэр, за последние два часа мужчина и женщина не пытались нанять трех верховых лошадей или хотя бы двух. Была ли в городе другая конюшня? Да, сэр, маленькое заведение рядом с западной дорогой, но оно сдавало животных лишь для местных целей, и у них не было таких прекрасных упряжек, как у нас, двенадцать миль в час по ровной местности!» Отметив про себя, что эта местность не отличалась ровностью, Пенрик ускорил шаг и направился к западной дороге.

Вторая конюшня была маленькой, но опрятной, с дюжиной стойл, большинство которых пустовали. «О да, сэр, мужчина с супругой наняли двух лошадей вместе с обязательным конюхом-проводником и уехали примерно два часа назад. Куда? По южной дороге. Кажется, они собирались навестить родственников в деревне в дальнем верховье долин».

Арисайдья, сукин сын, про себя выругался Пенрик. И натянуто улыбнулся владельцу конюшни. Оставшегося в карманах Пена не хватило бы, чтобы прокатиться на пони вверх-вниз по улице.

Топая по дороге, он сдерживался, пока не оказался вне зоны слышимости, после чего выругался вслух. Это не принесло особого облегчения. Едва ли проклятый негодяй выигрывал войны, сидя на месте и ожидая, пока битва придет к нему. Пену следовало об этом вспомнить.

У него ловко получилось, согласилась Дез, чем не слишком помогла делу. Если бы он потребовал отдать кошелек ему, ты бы вряд ли столь поспешно с ним расстался.

Пен зарычал.

И неужели Никис согласилась – или спорила и проиграла? Уехала с радостью или с сожалениями? Пен полагал, что его сжавшееся сердце едва ли сейчас имело практическое значение.

Вернувшись в гостиницу, он вынес свой саквояж и мешок из комнаты, которую больше не мог себе позволить, и попытался решить, что делать дальше. Идти за беглецами пешком в надежде их догнать было бессмысленно. А еще бессмысленнее было бы действительно их догнать. Украсть или хотя бы одолжить на время лошадь – задача не из простых. Но выполнимая. Однако если он собирается это сделать, нужно действовать быстро.

Придется подождать темноты, чтобы вновь нанести визит божественным ростовщикам в храме, хотя дважды совершать налет на одно и то же место казалось опрометчивым. Если кто-то заметил внезапную недостачу,