Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

шла по извилистой долине, поднимавшейся к горным перевалам. Среди густого леса виднелись маленькие фермы, жавшиеся к ручью. Рядом с одной в огороде работала женщина, и Пен осмелился остановиться, чтобы попросить воды и узнать, проезжал ли кто-то до него. Женщина встревоженно нахмурилась, потом, еще раз оглядев Пена, невольно улыбнулась. Он получил воду, но не новости: хозяйка недавно вышла из дома. Пен осенил ее благословляющим знамением; женщина моргнула, но помахала в ответ.

Он напоил лошадь в пересекавшем дорогу ручье, немного поспорив с желанием мерина упасть на землю и сбросить Пена среди камней. Пен жалел, что это животное не досталось Арисайдье. Они были достойны друг друга.

XIV

По мнению Никис, Аделис грыз удила намного сильнее, чем их неторопливые лошади. Попытка выжать из проводника большую скорость привела лишь к неохотной тряской рыси. Никис думала, что проводник чрезмерно бережет хозяйских животных, пока они не совершили тщательно рассчитанную остановку на ферме, которая, как выяснилось, принадлежала кузену проводника и где им предложили купить обед. Аделис с яростью – и весьма серьезно – прошептал, что будет быстрее переехать мерзавца и все-таки украсть лошадей, но воспользовался шансом получить еду, которой у них не было лишь потому, что они бросили мастера – Просвещенного – как-там-его Пенрика.

Широкоплечий улыбчивый кузен накрыл для них обед на столике в тени у ручья, что при любых других обстоятельствах было бы идиллией. Сейчас Никис ухватилась за возможность возобновить личный спор, который они прервали в конюшне.

– Я все равно считаю, что мы были неправы, бросив Просвещенного Пенрика. Если не с тактической точки зрения, то с моральной. А вдруг с ним что-то случится?

Аделис презрительно фыркнул с набитым ртом.

– Он чародей. И шпион. Он приземлится на ноги. Как кошка.

– Насчет кошек это не всегда верно. – А насчет чародеев? – И в последний раз он приземлился в бутылочную темницу.

– Если его правда туда бросили, значит, он правда оттуда сбежал. Что… назовем это беспрецедентным. Без нас он быстрее и безопаснее доберется до Адрии. То, что он адриакский агент – единственная часть его сказочек, в которую я верю.

Никис глотнула разбавленного вина и постучала пальцами по доскам.

– Я наблюдала за ним и немного с ним беседовала, в те первые дни, когда ты был одурманен болью и маковым сиропом. Что бы ни творилось в его разуме, он очень переживал из-за того, что пытался сделать с твоими глазами.

– Это говорит лишь о том, что у парня есть совесть – с чем я не спорю – и что она нечиста. Потому, что его история правдива, или потому, что он спрятал в рукаве какой-то секрет, я не знаю. То, что он до последнего пытался убедить меня поехать в Адрию, после всех наших несчастий, и то, что предпринял столь героическую попытку исцелить меня, позволяет предположить, что его герцог слишком сильно во мне нуждается – и это вызывает вопросы. Никис, мы слышали эту фантастическую историю только в его исполнении. Он лишь утверждал, что является храмовым чародеем и всем прочим. Мы этого не знаем.

– Тебе недостаточно всего, что он для нас сделал?

Аделис покачал головой.

– Клянусь, ты проглотила все, что он говорил, и не поперхнулась. Почему? Тебя очаровали его голубые глаза?

– Ты не можешь отрицать, что он чародей, не можешь отрицать, что он выдающийся целитель… то, что он рассказал мне в храме прошлой ночью…

– Он рассказал, – перебил Аделис. – Опять.

Никис отмахнулась.

– В любом случае, это личное. Что касается прочего… он думает о людях лучше, чем следует. И тем самым подвергает себя опасности. На мой взгляд, это больше похоже на просвещенного святого, чем на шпиона. Он думает иначе.

– Он и его двенадцатиголовый демон, ну конечно. Совсем иначе. – Аделис с кривой ухмылкой откинулся назад.

Она по-прежнему не могла представить, что творилось в переполненной голове Просвещенного Пенрика. Постоянно. В любом случае, его разум должен был быть очень, очень плотным. Удивляло не то, что он мог быть безумным, а то, что он им не был.

– В любом случае, теперь мы можем двигаться быстрее, – сказал Аделис.

– Но не сейчас, – заметила Никис.

– Верно. – Он запихнул в рот остатки хлеба и поднялся, продолжая жевать. – Пойду потороплю кучера. И попробую достать флягу с водой. И немного еды. Они нам понадобятся, чтобы одолеть эти холмы.

И он направился к старой каменной ферме.

Никис подумала, что сильнее всего ей понадобится человек – и демон. Увидит ли она еще когда-нибудь странного чародея? Действительно ли с ним все будет в порядке, как утверждал Аделис? В последний – и в первый – раз, блуждая в одиночку по Седонии, он пережил ужасные испытания. Она не испытывала такой кошмарной беспомощной тревоги со времен… Кимиса. А потом Аделиса, до тех пор, пока не появился Пенрик. А теперь тревожилась о Пенрике. Ее цепочка вызывающих тревогу мужчин росла, но не становилась лучше.

Найдется ли способ узнать, удалось ли ему добраться до дома? В Лоди у нее не было знакомых, за всю жизнь она встретила лишь несколько адриакских торговцев. Наверное, кто-то из них мог бы отвезти письмо, но кому?

Хотя погодите, Просвещенный Пенрик был слугой Храма. Если он не солгал, послание архисвятому Адрии вполне может достичь адресата. Недавняя печальная участь писем из Адрии и обратно пугала, но Никис внезапно приняла решение: если они с Аделисом в конечном итоге достигнут Орбаса, она обязательно попробует.

Итак, у нее был план. Это лучше, чем бессильно плакать под хурмой. Когда Аделис вышел из дома, буквально волоча за собой проводника, она вытерла глаза и поспешила к лошадям.

XV

День клонился к вечеру. Деревья поредели и сменились кустарником, фермы уступили место пастушьим хижинам, а дорога сузилась до извилистой каменистой тропы. У поворота Пен встретил всадника, который вел в обратном направлении двух оседланных лошадей.

Всадник остановился и в изумлении уставился на Пена.

– Пятеро богов, друг, кто-то сдал тебе в аренду Упрямца? И ты до сих пор в седле?

Одного этого было достаточно, чтобы узнать в человеке конюха-проводника из маленькой конюшни.

– Так его зовут? Подходящее имя. По пути мы иногда спорили, но до сих пор я брал верх. Скажи, это ты сопровождал путников, мужчину и его жену? Куда они отправились?

– Ага. Я сказал, что они не одолеют перевал до темноты, поэтому лучше остановиться на ночь и продолжить путь утром, но они не стали меня слушать,