Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

– Мне жаль. – Едва ли можно было подобрать менее уместные слова, но он снова поднял руку, на этот раз в понимающем принятии. Никис попыталась вернуться к своему предложению. – Если не придворным чародеем, Орбас несомненно захочет взять вас придворным целителем.

И с готовностью, когда узнает, что он сделал для Аделиса.

Равнодушно и с уверенностью Пенрик сказал:

– Я скорее умру.

Его улыбка стала натянутой и странной.

Никис выпрямилась, собираясь с духом.

– Я пыталась понять, почему человек с вашими очевидными – невероятными – способностями не хочет заниматься целительством. Думаю, у меня получилось.

– Правда? Расскажите мне.

В его голосе слышалась ирония, но не злоба. Кажется, в нем не было ни крупицы злобы.

– Вы потеряли пациента. Возможно, дорогого вам человека, – его принцессу? мать? – или просто кого-то, за кого боролись изо всех сил. Это разбило вам сердце и лишило желания продолжать.

Уголком глаза она попыталась оценить его реакцию. Быть может, она вела себя слишком откровенно, слишком навязчиво? И он рассердится на ее расспросы?

Никис не ожидала взрыва хриплого смеха, который резко оборвался. Она вздрогнула. «Безумный, как сапог», – сказал Аделис. Может, он оказался более наблюдательным, чем она думала?

– Если бы только это. – Пенрик вновь растянулся на полу, сложил руки под головой и, прищурившись, посмотрел на луну, которая омыла его нежное лицо бледным светом, превратив в ледяную статую. – Как насчет троих за неделю? А иногда и больше.

– Что?

– Это место для исповедей, так почему бы и нет? Наступит завтра – и мы едва ли встретимся снова, что к лучшему. Это все равно что вскрыть нарыв – и такое же омерзительное и завораживающее, как то, что из них обычно вытекает. Быть может, пойдет мне на пользу.

Три сапога? Она прикусила губу.

– Все началось хорошо. Я упивался работой ученого для архисвятой принцессы. Но благодаря моим копиям и переводам первоначальных томов Просвещенной Ручии о магии и медицине Орден Матери в Мартенсбридже обнаружил, что двое из прежних седоков Дездемоны были целительницами. Принцесса хотела натянуть на мой лук новую тетиву, и я тоже этого хотел. Она отправила меня в больницу ордена, чтобы учиться. Подмастерьем, как все мы думали, пока знания Просвещенной Амберейн и Просвещенной Хелвии не начали пробуждаться во мне – и внезапно я из ученика превратился в учителя. Хотя каждый новый пациент преподает урок своему целителю, на протяжении всей жизни. Мне действительно нравилось учить студентов анатомии. Я вылечил несколько сложных случаев. Понимаете, все зависит от исходного состояния. Если бы вашему брату выжгли глаза раскаленным железом, мне не осталось бы материала для работы. Но со стороны никто не мог понять, почему иногда мне сопутствует удача, а иногда нет. Больница начала все чаще звать меня, потому что, в конце концов, иногда у меня получалось. Попытка – не пытка, верно? Я разрывался, но не сдавал позиций, а потом принцесса умерла – и я лишился защитника, о котором даже не подозревал. Понимаете, Орден пытался меня беречь – и звал только на самые сложные случаи. Меня никогда не просили вылечить, ну, не знаю, заусенец или даже глистов, мне не позволяли одерживать легкие победы. Всегда только самые ужасные травмы и болезни, снова и снова. Большинство умирало. Когда я понял, что каждый день шагаю в больницу, изобретая… ладно, теперь это не имеет значения.

– Для меня имеет, – осмелилась вставить Никис.

Его посеребренные луной брови поднялись.

– С чего бы? Не важно. Я ведь обещал полную исповедь. Сидя – лежа – перед своим богом. Хотя Он и так это знает. – Ледяная улыбка, едва тронувшая уголки рта. – Так вот, когда я начал каждый день по пути на работу изобретать способы, которыми чародей может убить себя – а сделать это весьма непросто, если его демон против, – то понял, что пора остановиться. Я подал прошение архисвятому Адрии, чтобы заниматься переводами и прочей храмовой научной деятельностью, и окончил свою карьеру чародея-целителя в Мартенсбридже. Было хорошо ехать на север через горы. Словно я чудом спасся.

Никис изобразила дружелюбное молчание. Потому что альтернативой было закричать от ужаса и негодования, что определенно стало бы лишним. Как далеко зашли эти изобретения? Уверена, Дездемона сможет мне сказать.

Пенрик продолжил:

– И так я узнал разницу между умением и призванием. Призвание без умения – трагедия, понятная каждому. Обратная ситуация… не столь очевидна.

– О. Я… понимаю. – Она сделала вдох и выпалила свой вызов: – Знаете, я бы очень хотела услышать версию Дездемоны.

Он удивился; его глаза расширились. Он неуверенно ответил:

– Полагаю… это можно устроить.

Теперь она заметила, как внутренний близнец изменил выражение его лица. Демон сказал:

– Ха. Мы полностью виним его начальство. Амберейн и Хелвия в свое время обучались в величайших центрах медицинских искусств в Саоне и Дартаке, где их способности и границы должным образом понимали – и не забывали о подобающей скрытности. Отсталый Мартенсбридж увидел только, что ему в руки упал магический дар – и захотел выжать из него все, что сможет. Как жадный объездчик слишком рано выпускает благородного жеребца на скачки – и убивает его. А Пенрик, дурак, не отказывал и не уходил, пока все мы не оказались на рассвете на склоне холма, чтобы выяснить, смогу ли я исцелить его руки прежде, чем он их вскроет, что вовсе не соответствовало моим представлениям о том, как нам надлежит расстаться.

– Это было не всерьез! – возразил он другим тоном. – Если бы я был серьезен, рядом имелся обрыв. А как ты неоднократно заявляла, тебе не под силу заставить нас летать.

– К счастью, он отключился прежде, чем выиграл. Пришлось пожертвовать небольшим оползнем и невезучим лосем. А когда он очнулся, мы поговорили.

Пенрик исповедовался; это больше напоминало гневную отповедь.

– И он по-прежнему не отказывает и не уходит, и потому мы оказались в бутылочной темнице в Патосе, а не в милом, уютном кабинете в Лоди с видом на канал. Что ему нужно, так это начальник, которому хватит духу говорить нет за него. – Голос стал вкрадчивым, взгляд сместился к Никис. – Например, опытная женщина, которая знает, как не дать глупым мужчинам умереть.

– Дез! – Он резко сел.

– Что? Это ты всю неделю восхищался ее бедрами. Так сделай что-нибудь.

Он захлопнул рот. При таком освещении невозможно было понять, покраснел он или нет, но его щеки немного потемнели.

Никис