Пенрик и Дездемона. Книга 2 - Лоис МакМастер Буджолд

там могли выставить стражу. Еще один вариант – сдаться и пойти к побережью пешком. Ношеные седонийские сандалии были не самой подходящей обувью для походов, но он сможет заменить их в следующем городе. Где наверняка окажется свой храм, хотя едва ли столь зажиточный. Пен грыз кусочек сушеного фрукта из своего мешка и кипел от ярости.

Обдумывая вероятности, он взял саквояж и мешок и вернулся в первую конюшню. Выбор лошадей там был больше – но и больше людей сновало вокруг. Увести животное среди бела дня определенно будет непросто, даже для чародея. Ждать прикрытия темноты – бессмысленно, если он хочет догнать Арисайдью и Никис. А если собирается идти пешком на восток, лучше выдвинуться прямо сейчас.

Он стоял в нише между двумя белеными домами и медленно рвал свои надежды на части. Он сделал все, что было в его силах. Значит, на восток.

Подъехали два экипажа, шумных и пыльных, каждый тянула взмыленная шестерка лошадей. Похоже, кто-то заплатил за скорость. Почуяв щедрое вознаграждение, конюхи и слуги засуетились вокруг. Уже было шагнувший на дорогу Пен отпрянул назад, когда из экипажей высыпали десять солдат, сержант, человек в свободном белом одеянии седонийского Ордена Бастарда и знакомая фигура Велки.

С колотящимся сердцем Пен вскарабкался по стене дома, царапая пальцы рук и ног о камень и подоконники, и лег на плоскую крышу, откуда была видна улица и кусочек постоялого двора. Ну конечно, экипажи. Если бы Велка попытался отправить за Арисайдьей войска, они бы сейчас едва ли отошли на сорок миль от Патоса.

Потоптавшись на месте, сбегав в туалет и успешно приобретя несколько кружек быстро проглоченного эля, сержант согнал своих людей, пересчитал и отравил парами в город.

– Вы уже знаете, какие вопросы задавать, – крикнул он им вслед.

Пенрик тоже знал. Зубы Бастарда.

Одеревенелый Велка, на лбу которого красовалась тонкая белая повязка, прихрамывал. Возможно, это были последствия того, как грубо Пен обошелся с ним на вилле три дня назад, однако седобородый мужчина в мятом белом одеянии двигался так же скованно, а значит, скорее всего, дело было в экипаже. Серебристый проблеск в наплечной косе сообщил бы Пенрику все, что он хотел знать, и без сдержанного комментария Дездемоны: Что ж, Пен, к нам присоединился коллега.

Ты можешь узнать что-нибудь еще, не раскрыв себя?

Пока нет.

Велка принялся опрашивать конюхов и слуг, которые с готовностью отвечали, показывая в разные стороны. Появление монет сократило число сторон вполовину. Пенрику хотелось стукнуть себя по голове: их воспоминания о его недавних расспросах наведут Велку на другую конюшню намного быстрее, чем он сам бы ее обнаружил. Хотя рано или поздно он бы это сделал. Едва ли Арисайдья и Никис успели проехать больше десяти миль. Быть может, там много боковых дорожек? Пенрик надеялся, что их десятки.

Велке потребуется время, чтобы собрать разведданные, определиться с маршрутом и нанять либо конфисковать тринадцать верховых лошадей. Хотя сержант уже требовал у слуг постоялого двора быстро приготовить его людям поесть, что вполне можно было сделать, пока ищут и седлают лошадей. После отряда конюшня опустеет, если не считать дюжину загнанных упряжных животных, бесполезных для Пена. Храмовый чародей ушел внутрь, вероятно, тоже в поисках пищи.

Велка вскоре узнает, что Пена видели отдельно от Никис и Арисайдьи, и не так давно. Пен подумал, уж не показаться ли, чтобы они погнались за ним. Затем печально осознал, что его вполне могут поймать, хотя быстро об этом пожалеют. Но у Велки хватит солдат, чтобы при необходимости разделить силы. Достаточно будет послать за Пеном чародея и пару людей. Остальные могут отправиться на юг, нахлестывая лошадей.

Пен полагал, что Арисайдья будет драться насмерть – и какая участь ждет Никис? Попасть в руки уцелевших разъяренных солдат, жаждущих отомстить за своих павших и раненых товарищей? Если только близнецы не решат совершить последнее путешествие вместе. В любом случае кошмар был ужасно правдоподобным.

Сглотнув, Пен спустился по стене здания, подобрал саквояж и мешок и проскользнул на соседнюю улицу, которых в Скиросе было немного. Он свернул на запад, двигаясь параллельно армейской дороге, но невидимый с нее. Пробираясь через жидкую оливковую рощу напротив маленькой конюшни, заметил двух людей Велки, которые уже спешили назад с новостями.

Выругавшись себе под нос, Пен дождался, пока они скроются из вида, и метнулся через дорогу к конюшне.

Конюшенный мальчик вскочил, встревожившись сильнее, чем следовало при виде потенциального клиента. Пен тщетно попытался угомонить его, но, когда он с криком побежал прочь, защемил нервы в его ногах и, как только смог, в горле. Паренек в ужасе съежился, когда Пен перекатил его к краю прохода, шепча:

– Прости, прости! Это скоро пройдет.

Он надеялся. У него не было времени подготовиться, как с солдатами на вилле.

В конюшне осталась всего одна лошадь, жилистый гнедой мерин, беспокойно крутившийся в стойле. Выглядит неплохо, сказала Дез. Его ноги даже длиннее твоих.

А позвоночник острее пилы; за десять минут рысью без седла распилит всадника пополам. Пен принялся лихорадочно искать седло, поводья и седельные сумки, в которые запихнул свой саквояж и мешок. Вернувшись в стойло, он обнаружил причину одиночества мерина: тот любил кусаться. И брыкаться. И в целом не хотел сотрудничать. Когда он второй раз клацнул желтыми зубами, Дез хорошенько кольнула его в нос, что для мерина стало загадкой, поскольку человек, до которого он пытался добраться, к нему не прикасался. То же самое повторилось, когда он клацнул зубами в третий раз. Больше мерин не пытался.

Чтобы надеть на него удила, пришлось сражаться с ушами; дело едва не кончилось потерей ценных чародейских пальцев. Пен еще раз проверил подпругу – ну конечно, мерин также был любителем надуть живот – и благоразумно сел в седло прямо в стойле. Позволил Дез открыть щеколду и распахнуть дверь и сосредоточился на том, чтобы держать голову животного поднятой на коротком поводе, а собственную голову опущенной, дабы не врезаться в притолоку, когда мерин рванулся на дневной свет.

Пен заставил его выбраться на дорогу, где мерин хотя бы с удовольствием переключился с вертикального движения на горизонтальное. Только схематичная иллюзия волков, фрагмент гейса, которому Пен научился у своего друга-шамана, заставила животное свернуть – точнее, метнуться – на южную дорогу. После чего Пен пригнулся в седле и позволил проклятой твари нестись сломя голову.

Мерин пролетел пять миль. Задыхающийся Пен был впечатлен. Ты благословение Бастарда, верно?

Галоп сменился прыгучей рысью, почти такой же тряской, затем бодрым шагом. Дорога