Игрок зеркальной партии - Юлия Борисовна Гладкая

Но половой, будучи захвачен сплетнями, не заметил оговорки:

– В том-то и суть, что нет. Оба юнца в гостях у пропавшего были, а этот самый пропавший – не абы кто, а самый что ни на есть губернаторский племянник! – Половой выразительно посмотрел на Митю, как бы давая понять, в чем соль.

– Ах, вот оно как, – искренне удивился бывший маг. – Оттого его сыскари и ищут так рьяно.

– А то как же не искать, когда иначе губернатор головы поснимает, – закивал половой. – Так что дела мутные. Лично я думаю, что он своего дружка и сгубил, а после с перепугу сбежал. А может, и нет – родня-то влиятельная, чуете?

– Что чуем? – Варя появилась как-то внезапно, и половой, и Митя разом вытянулись по струнке, как нашкодившие дети. – Мне повторить вопрос? – поинтересовалась ведьма, и, хоть на губах ее играла улыбка, в глазах затаился лед.

– Отнюдь! – Половой мигом собрался. – Я говорю брату вашему: чуете, вечер какой? Может, клюковки мороженой с сахаром? – половой оживился, причмокнув губами. – На десерт – объедение, особенно после такого ужина. Ягоды, пересыпанные крупными кристаллами, хрустят на зубах, а кислинка такая, что аж скулы сводит. Прямо с ледника принесу – холодные, душистые…

– Нет уж, благодарим, – отрезала Варя. – Подайте счет.

– Сию минуту! – Половой поклонился и умчался, будто его и не было.

Варя же смерила Митю подозрительным взглядом.

– Что? – бывший маг вопросительно приподнял бровь.

– У меня странное ощущение, что тебя, Матвейка, ни на миг одного оставить нельзя. Ты так и норовишь во что-то впутаться. Но хотелось бы напомнить, что отец завещал нам иной путь, если ты понимаешь, о чем я говорю.

– Все я понимаю, – отмахнулся Митя. – О клюкве мы говорили, о клюкве. Остальное – блажь и додумки.

– Ну, пусть так, – слишком легко согласилась Варя. – Жди меня на улице. Рассчитаюсь – и пойдем.

– Ну уж, давай я лучше рассчитаюсь. А то сестра за брата платит – что ж я, увечный?

Варя усмехнулась, протянула Мите кошелек и покинула кухмистерскую.

Митя же дождался полового, расплатился с ним, накинув рубль за рассказ.

– Ежели еще что понадобится – вы забегайте, – пряча заработанную деньгу, предложил слуга.

– Всенепременно, – пообещал Митя и наконец присоединился к своей спутнице.

Вечер был чудо как хорош, но Варвара и не думала праздно гулять по городу. Следуя одной ей известной дороге, она шагала по улице, а Митя, точно саквояж без ручки, тащился рядом.

– Куда мы сейчас?

– За покупками.

– Так поздно, уже все закрыто, – напомнил ей Митя.

– Все, да не все, кое-что имеется, – отозвалась ведьма, заворачивая в сторону выселок.

– Если ты не в курсе, то твой дом сгорел. Его люди Кабана спалили, из мести, я так думаю, – поделился бывший маг наблюдениями.

– Я в курсе, – голос Вари звучал спокойно. – И это даже к лучшему: чем меньше мест со мной ассоциируется у местных, тем лучше.

– Ну, наверное. Хотя мне тебя не хватало.

Варя резко остановилась и обернулась к Мите:

– Погоди-ка, друг любезный, а не ты ли сам желал сдать меня в руки правосудия? Не ты ли мне говорил: «Поймут, примут, может, простят»?

– Ну так я же по форме, как положено, говорил, – стушевался Митя.

– Разве ж я спорю, – ведьма фыркнула. – Только уж будь любезен, не терзай себя чувством вины после того, как желал мне именно той участи, что я в итоге и получила. И если что, знай: я всем довольна.

– Понял. Больше слова не скажу об том, – согласился Митя.

Варвара еще раз глянула на него, потом кивнула, будто соглашаясь со своими внутренними мыслями, и продолжила путь. Через десяток домов она свернула во двор и постучала в ворота.

Несмотря на поздний час, отворили сразу – точно ждали. На пороге стоял седой старик, сухощавый и скуластый, видимо, башкир.

– Вечер добрый, – поздоровалась Варвара. – Я Арина Совина. Матушка вам о нас с братом писала.

– Может, и писала. Да я читать не умею, – признался старик.

Прежде чем Митя успел удивиться, дед шагнул внутрь, пропуская гостей во двор.

– В дом не приглашаю – спят уж мои, – тут же предупредил он.

– И правильно: добрых людей тревожить, – поддержала ведьма. – Я за посылкой для нас.

– Да, конечно. Сейчас вынесу.

Старик ушел в сторону сарая. Скрипнула дверь, послышалось кудахтанье разбуженных кур.

– Варя, если он читать не умеет, как же ему писали? И почему я ничего не знаю про нашу мать?

– Арина, Матвей, Арина, – процедила ведьма. – Лучше помолчи – больше прока с тебя станется.

Меж тем дверь сарая вновь скрипнула, и старик вернулся, неся узел.

– Вот, держите, – он вручил ношу Мите. – Кланяйтесь там перед матушкой, поблагодарите, что не забывает старика.

– Так и сделаю, – заверила его Варя.

Затем она вытащила из кармана купюру и протянула хозяину. Тот тут же сжал деньги в кулак и, как показалось Мите, с излишней поспешностью выпроводил их со двора.

Перехватив поудобнее свою ношу, Митя заинтересованно посмотрел на Варю.

– Ну что еще? – спросила та, читая вопрос во взгляде бывшего мага.

– Я думал, о нас никто не знает, а тут вот…

– Что «вот»? Просто человек служит стране по-своему: что надо – придержит, что надо – передаст. Или ты думал, все только через департамент делается?

– Ну если честно, то да, – признался Митя.

– Если б так было, то тайно не росли бы ведьмы да маги, не выкачивали бы из них силу лихие колдуны, и вообще много чего бы не происходило. Так что мир не так прост, как тебе кажется, – заверила ведьма друга. – Даже удивляюсь твоей наивности после всего пережитого.

– Ну, извини, вот такой я уродился, – признался Митя.

– Да уж, поняла. Ладно, горе луковое, идем домой. А то поздненько уже по городу скитаться – вдруг лихих людей встретим?

– Не знал, что ты кого-то боишься, – поддразнил Митя Варю.

– Исключительно о тебе беспокоюсь, – откликнулась та. – Не более.

– Ну, спасибо, – хмыкнул Митя, шагая за ней следом.

Они без приключений дошли до дороги, ведущей через мост с выселок в город, и почти миновали его, когда Митя вдруг замер. Кроме шума воды ему послышался еще какой-то звук, непривычный.

– Ты ничего не слышишь? – обратился он к ведьме, останавливаясь на середине моста и подходя ближе к перилам.

– По лягушкам соскучился? – подделка его подруга. – Нет, не слышу.

– А вот это и странно, что лягушки не поют. Зато вроде как плачет кто-то.

Варя медленно обернулась:

– Матвей,