Башня - Ник Гернар

— Вишал Наир? Из Индии, что ли?

— Совершенно верно.

— И какой такой вклад он внес?

— Разработал нынешнюю технологию выращивания тел для репликации. По крайней мере, официально именно его компании принадлежит существующий регламент. Неофициально — там отметились все, кто только хотел. Дело требовало множества экспериментов, весьма неоднозначных с точки зрения этики. В Индии решить этот вопрос оказалось проще всего.

— Понял. А каким боком туда затесался Ладыженский со своим «Всевидящим Оком»?

Анна хмыкнула.

— Правильней было бы спросить, каким образом туда затесался не Ладыженский, а Никитин. Потому что лаборатории «Всевидящего Ока» в свое время сделали немало для разработки методики переноса сознания с сохранением личности. В то время как «Белая Корона» разве что поглотила «Нейротик».

Я вздохнул.

Потому что она ошибалась.

Судя по всему, Никитин получил свой перстень за человеческие фермы по выращиванию Ока Минервы. И это вполне могло считаться открытием нового способа бессмертия.

Тут на пьедестал поднялся представитель Лексы, встал рядом с гробом — и официальная часть началась.

— Скажи, пожалуйста, а ты не можешь мне ненадолго одолжить своего менталиста? — тихо спросил я у Анны, наклонившись к ее уху.

Анна удивленно посмотрела на меня.

— Зачем?

— В этом деле что-то нечисто. Такое ощущение, будто кому-то было очень нужно поскорее избавиться от тела Лексы. Я хочу хорошенько тряхнуть этого глянцевого юриста вместе с сотрудниками морга и крематория…

Анна взглянула на меня почти с испугом.

— Ты что? Нельзя! Это уголовное дело и сейчас ведется официальное расследование. А ты собрался допрашивать с пристрастием официального представителя интересов потерпевшей!

— Мне плевать, — отозвался я с каменным выражением лица.

— Твой Данилевский хоть знает об этом?

— Нет.

— Но он бы мог прикрыть тебя!..

— Возможно. Но еще он попытается меня остановить, как и ты. А я… не собираюсь останавливаться! — мрачно закончил я.

Анна глубоко вздохнула. Перевела взгляд на Данилевского.

— Ладно. Я подумаю, что можно сделать. Но как по мне, все и так слишком сложно. Награда за твою голову, внезапное нападение якобы террористов на сервера «ГеймМастера», гибель Лексы. Еще и выборы на носу. Зачем тебе сейчас юридические сложности?

— Затем, что мою женщину убили, а я не знаю, кто это сделал! — чуть громче, чем нужно, выпалил я.

Анна мягко погладила меня по локтю.

— Тише, я все поняла.

— Не зря этот щеголь отдал распоряжение уничтожить тело в такой спешке, понимаешь? Что-то там было! Какой-то нюанс. Повреждения от уникальной способности, ДНК или еще что-то. И я любой ценой должен узнать, в чем там было дело.

Она кивнула, поджав губы. И снова взглянула на Данилевского.

Зная отношение Анны ко мне, я не сомневался — теперь она точно поговорит с Яном.

И если тот причастен к этой истории, какая-то реакция точно последует. Пусть неоднозначная, но тем не менее.

От одной только мысли, что я подозреваю Данилевского, мне становилось так гнусно внутри, что я буквально жаждал подтверждения, что он здесь ни при чем.

Но готов был уже ко всему.

Между тем, пока мы разговаривали с Анной, Никитин несколько раз обернулся. Данилевский тоже пару раз нашел нас взглядом. И только Ладыженский сидел на своем кресле рядом с супругой, как изваяние.

Эти трое — моя первая волна проверки.

Второй я собирался прощупать Локи и Тень. Если такая необходимость еще останется.

Юрист, наконец, спустился с пьедестала, и его место занял Ладыженский как партнер и куратор «ГеймМастера».

И он следом за официальным представителем принялся рассказывать, каким прекрасным человеком была Лекса.

— А ты будешь говорить речь над телом? — спросила вдруг меня Анна.

Я хмуро покосился на нее.

— Над этой куклой? Зачем?

Пальцы Анны разжались, рука соскользнула с моего локтя вниз.

— А ты вообще задумывался о том, что эта кукла, как ты выразился, вообще-то тоже человек? Человек, которого лишили права на жизнь еще до рождения. У нее есть такие же руки, ноги, сердце и головной мозг, который остался стерильным лишь потому, что ему годами не давали очнуться. Знаешь, иногда во сне я ловлю обрывки чужих воспоминаний. Теплая субстанция, в которой колышется тело. Страх и боль от уколов. Они ведь развиваются, и все чувствуют… Мы называем их репликами и на законодательном уровне лишили всех прав, но это не меняет главного. В гробу, мой дорогой Монгол, лежит не кукла. А человек. Который был создан, чтобы стать вместилищем чужой личности. Но в итоге его умертвили, чтобы красиво положить в гроб и похоронить вместо этой самой личности. Печальная история. Не находишь?

— Извини. У меня за последнее время человечность изрядно притупилась.

— Ничего.

— Это правда, что Ладыженский пытается раскачать твою лодку? Ну, в связи с особенностями твоей репликации?

Анна вздохнула.

— Не знаю. Пока он просто дышит мне в затылок. Видимо, скоро последует какое-то двусмысленное предложение, на которое мне придется согласиться. Если не найду какой-нибудь равнозначный компромат. В общем, ничего особенного, обычные корпоративные будни…

Я с трудом дождался завершения процедуры прощания и с облегчением вышел на улицу, жадно вдыхая свежий влажный воздух с привкусом ранней оттепели. Резко отшил двух блогеров, метнувшихся ко мне за интервью. Пошарив по карманам, отыскал сигареты и закурил.

Для меня это был хороший повод постоять у выхода и посмотреть, как будут разъезжаться мои подозреваемые.

Император в спешке покинул кладбище первым. За ним последовал Данилевский. Остановился на минуту. Удивленно заметил, что не ожидал увидеть меня курящим.

На что я хмуро ответил:

— Не запил еще — уже хорошо.

Тот понимающе кивнул, пожал мне руку на прощание и уехал.

А вот Ладыженский, похоже, никуда не спешил. Жена повела его в собор, где они провели минут двадцать. Так что мне пришлось позвонить Егору и повисеть на смартфоне, чтобы мое ожидание казалось более естественным.

Когда чета Ладыженских отправилась к своему автомобилю, мне показалось, что глава «Всевидящего Ока» очень раздражен, хоть и старается выглядеть спокойным. В то время как его супруга буквально излучала умиротворение.

Интересно, это церковь на него подействовала, как ладан на черта? Или какие-то новости расстроили?

Закончив разговор, я убрал смартфон в карман и уже собирался было отправиться к своей машине, когда ко мне подошел невысокий мужчина лет пятидесяти с неуловимо знакомым лицом, сединой на висках и слегка проступающим брюшком под пиджаком.

— Здравствуйте, Марат Александрович, — с какой-то непонятной робостью сказал он мне. — Позвольте выразить вам… свои соболезнования.

— Благодарю. Только я Алексеевич, — поправил я мужчину, пытаясь вспомнить, где я мог его видеть.