Башня - Ник Гернар

Охрана на входе на территорию больницы попыталась меня остановить — видимо, их смутил мой внешний вид. Но начальник караула узнал меня и сразу вмешался в конфликт, заявив, что на меня оформлен пропуск.

Благодарно кивнув ему, я поспешил во двор. Обошел главный корпус, прошел в арку — и увидел Тень, неподвижно сидящего на скамейке.

— Привет, — бросил я ему, не замедляя шага. — Пошли, сейчас все выясним!

Я распахнул дверь, очутившись в крошечной вонючей приемной, протолкнулся мимо двух рыдающих женщин в траурных одеждах и протиснулся к информационному окошку.

— Мне нужен…

— Вам нужно отойти и дождаться своей очереди! — прикрикнул на меня с той стороны мужик в халате.

Я просунулся в окошко по пояс, взял его за халат и подтянул к себе поближе.

Женщины даже плакать перестали.

— Мне. Нужен. Старший! — негромко, но многозначительно заявил я. — Директор, заведующий или как там он у вас называется?

Мужик оказался сообразительный. Возражать не стал, вместо этого нажал кнопку, открывавшую неприметную дверь чуть дальше информационного окна.

— Восьмой кабинет, — сдавленным голосом сообщил он. — Екатерина Леонидовна.

— Спасибо, — ответил я и отпустил его.

Узкий коридор весь пропах нафталином и чем-то еще отвратительным, отчего становилось трудно дышать. Но не успели мы дойти до восьмого кабинета, из него выплыла огромная женщина с копной рыжих локонов, забранных резинкой на затылке.

— Что вы тут устраиваете? — возмущенно заявила она. — По какому праву?..

— Я — Марат Басаргин. И я хочу увидеть тело Александры Штальман! Сейчас! — заявил я.

Женщина возмущенно повела плечами, поджала губы, но тем не менее мое имя явно произвело на нее впечатление.

— Ну пойдемте, — сказала она. — А в чем, собственно, дело?

— Сначала покажите тело, — жестко сказал я.

Она недовольно вздохнула.

— Ну хорошо. Идемте.

И мы пошли по коридору дальше, пока не уперлись в большую металлическую дверь, за которой оказалось холодное помещение с множеством ячеек. Она подошла к одной из них и потянула на себя, выкатив наружу прикрытое простыней мертвое тело.

— Пожалуйста.

Я приподнял простыню.

И это действительно была не Лекса! Хоть и точная ее копия. Никаких ран, никаких царапин или ссадин, никаких шрамов — ничего!

— Что это? — повернулся я к женщине.

— Доставленный два часа назад «аватар», как и было заявлено! — возмущенно ответила она.

— Мне плевать на аватар. Я спрашиваю, где Александра Штальман⁈

— А, ну так бы сразу и сказали. Я думала, вы решили проверить, пришла ли доставка. Как и было велено, оригинальное тело перевезли в крематорий.

— Кем велено и в какой крематорий⁈

— Юридическим представителем госпожи Штальман. С соответствующими документами и разрешением прокуратуры. И мы сделали все, как было указано: отправили без указания имени, строго под номером, два дробь двадцать восемь. Отвезли в крематорий Старого кладбища.

— Понял. Едем! — сказал я уже Тени, и мы семимильными шагами направились прочь из морга.

И пока я шел к машине, мысленно успел надиктовать сообщение Никитину, где спрашивал, что за дичь он творит.

Усевшись в машину, мы с Тенью добрую минуту молчали.

— Что живая, что мертвая, — сиплым проговорил он, наконец. — Вечно тебе не до нее. Причем настолько, что ты ее даже мертвую потерять умудрился!

Я стиснул руль.

— Будет лучше, если ты сейчас помолчишь, — проговорил я. И завел машину. — Ты можешь позвонить Никитину? У тебя же есть инфономик?

— По-твоему, все, у кого есть инфономик, могут позвонить кому угодно? Президенту Танзании, Папе Римскому и всем главам корпораций? Нет у меня контактов Никитина!

— Твою мать… — ругнулся я, вырулил с больничной стоянки и набрал на смартфоне Данилевского. Но тот сбросил вызов — видимо, был чем-то занят.

И я сосредоточился на дороге.

Быстрее бы доехать.

Как можно быстрее!

Старое кладбище встретило нас запахом прелой листвы и мокрой земли. Крематорий располагался в конце южной аллеи — небольшое траурно-черное здание с трубой, уходящей в низкие ржавые облака.

В гробовом молчании мы поспешили к нему.

Входная дверь оказалась открытой.

Внутри было тихо. Коридор освещали тусклые лампы дневного света, под ногами противно поскрыпывала гладкая белая плитка, затоптанная грязными ботинками. Я толкнул дверь с табличкой «Служебное помещение» и оказался в операторской.

Здесь было душно. Пахло газом, гарью и еще чем-то сладковатым, отчего к горлу подступила тошнота.

За пультом сидел мужчина в одной только майке и штанах от рабочего комбинезона. На голове у него мелькали россыпью огней огромные наушники, и мужик ритмично дергал головой в такт музыке.

Я похлопал его по плечу. Мужик от неожиданности вздрогнул всем телом, потом обернулся — и рассмеялся. Стащил наушники, из которых донеслись приглушенные биты.

— Во даете, меня чуть инфаркт не накрыл! Вы кто? Чего-то надо?

— Тело Александры Штальман. Его должны были привезти сегодня из второго городского морга. Где оно?

У мужика изумленно вытянулось лицо.

— Чего? Никакой Штальман нам не привозили!..

— Тело под номером два дробь двадцать восемь, — вмешался в разговор Тень. И, повернувшись ко мне, пояснил. — Нам же сказали, что отправили без имени.

Мужик виновато захлопал глазами.

— Так это… Того… Всех безымянных еще до начала моей смены оприходовали…

— Что значит оприходовали⁈ — рявкнул я, наклоняясь к мужику с мучительным желанием оторвать ему голову.

Тот испуганно вжался в свое кресло, нервно сглотнул.

— Так у нас того… Холодильники еще неделю назад накрылись. Только один худо-бедно пашет, так мы его для всяких шишек придержали. А так, как привозят, — мы сразу того… Чтобы не портились.

— Сжигаете до похорон???

— Так нам заранее только криминал и безродных привозят. Первых всегда в закрытых гробах выставляют, так какая им разница, с телом гроб горит или без? А вторые вон, годами у нас в подвале под номерами стоят — никто не спрашивает! С прахом, если что, у нас полный порядок, мы честно работаем! И вообще мы раньше всегда все строго по протоколу. Просто без холодильника тут же за несколько часов кто угодно завоняет!..

У меня внутри все сжалось.

Лекса умирала — и меня не было рядом с ней. Отвезли в морг — а меня снова не было.

Ее даже сожгли без меня.

— Оставь его, отойди! — вмешался Тень, встав между мной и мужиком. — Приди в себя, продышись! Теперь уже все. Теперь уже все, Монгол!

Я медленно отступил назад, и только тогда понял, что дядька, перепуганный до черта, вытаращился на мои руки. А руки сияют от активированного взрывного удара, как неоновая вывеска.

— Прах отдай, — тихо сказал я, а внутри происходило что-то немыслимое.