Башня - Ник Гернар

Этими сведениями обладал довольно узкий круг людей. Я, Лекса, Данилевский, Никитин. Еще, вероятно, Тень — потому что именно с ним разговаривала Лекса, когда все произошло. И, гипотетически, Локи. Он мог не уходить после нашего разговора, а выждать где-нибудь и наблюдать.

Вот только мне слабо верилось, чтобы Тень навредил Лексе. Или чтобы Локи превратился в чью-то послушную ищейку.

А еще меня мучил вопрос: ловушка была подготовлена для пассажиров только одной машины или обеих сразу?..

Так я и занимал свою голову, чтобы не думать о главном.

О том, что моя разноглазая девчонка больше мне никогда не улыбнется. Как я мог отпустить ее в другую машину? Почему не настоял на том, чтобы все ехали вместе?

Где было мое предчувствие в тот момент?.. Почему оно вдруг промолчало? Как будто случившееся — вовсе не беда, а так, решаемая неприятность.

Зато теперь оно скреблось и царапало, возвещая об опасности.

Удивительно своевременно.

Похоже, моя личная система оповещений тоже сломалась.

Или я просто чего-то не понимаю?..

Я просидел так, наверное, ещё около часа. Медсёстры входили и выходили, стараясь не смотреть в мою сторону. На пост заступила дневная смена охраны. Новые ребята косились на меня, но вопросов не задавали. Видимо, получили соответствующие инструкции.

Потом в другом конце коридора вдруг стало шумно и многолюдно. Я насторожился, встал на затекшие ноги.

И увидел, как из лифта в палату покатили носилки с мужчиной в странной одежде типа тонкой льняной рубахи ниже колен, расшитой позвякивающими амулетами. Мужчина бился на каталке в руках санитаров и кричал:

— Сатана среди нас! Покайтесь! Не верьте глазам своим, ибо не осталось в мире правды! Все не то, чем кажется! Время близко, покайтесь!..

Я подошел чуть ближе. Спросил у медсестры:

— Какой-то сектант, что ли?

— Освященец, — ответила она, глубоко вздохнув. — У нас теперь таких много бывает. В прошлом — сотрудники больших корпораций. А теперь, после пережитого стресса, одеваются в балахоны и идут к Новомосковскому за просветлением. Обычно их доставляют с обморожением…

— Но этот на обмороженного не похож, — заметил я.

— Да. Его привезли с сильнейшим токсическим шоком отмены.

— Токсическим? — переспросил я. — Химоза, что ли?

Она выразительно посмотрела на меня.

— Пустоши известны другим одурманивающим средством.

— Юркоед, что ли?..

Она не ответила. Только выразительно взглянула на меня и направилась в палату следом за остальными. А из палаты все продолжали раздаваться крики безумца:

— Не верь глазам! Не верь ушам!..

Если бы это было так просто…

И тут я услышал голос Егора.

Он закричал, или, скорее, замычал. Молоденькая сестричка бросилась к нему, я — следом.

— Сюда нельзя! — возмущенно крикнула она на меня, но я проигнорировал ее попытки меня остановить.

Палата интенсивной терапии пахла озоновой свежестью. Егор метался на койке — с закрытыми глазами, бледный, опутанный трубками и проводами.

— Тихо, — сказал я, подходя. — Тихо. Всё кончилось.

Он услышал. Узнал голос — это я понял по тому, как дёрнулась его шея, как он попытался повернуть голову. На перебинтованном лице проступило что-то похожее на узнавание. Потом веки задрожали, и Егор открыл глаза.

— Монгол… — прохрипел он. Подался вперед всем телом, пытаясь приподняться, но я тут же уложил его обратно.

— Не дергайся, ты в больнице! Давно надо было тебе регенерацию прокачать.

— Машина сошла с ума. И привезла нас… Они знали. Знали, где мы будем!..

— Вам нельзя пока разговаривать! — вмешалась в наш разговор отважная сестричка, при этом быстрыми руками готовя новую порцию обезболивающего. — На вас места живого нет, а вы…

Егор скосил на нее глаза.

— Детка… Шла бы ты… Отдохнуть… — пробормотал он. И, подняв на меня взгляд, проговорил: — Их было трое. Иллюзионист с дистанционным ударом, трансформер и юркий резиновый хлыщ… с родимым пятном на правой щеке. Красное такое. Лет тридцати на вид. Все трое. Друг друга никак не называли, вышли из машины СБ без номеров.

— Русские? Или американцы? — спросил я.

— А хер их знает, — с трудом ворочая языком, ответил Егор. — Они… Не разговаривали.

— И кому из них ты оторвал руку?

— Трансформеру. Я с инфономика… их портреты отправлю Данилевскому. Может, получится их найти.

— Хорошо, — кивнул я.

— Прости, брат…

Я коснулся ладонью его плеча.

— Отдыхай. Завтра, если врачи разрешат, я тебя заберу, — я обернулся к медсестре. — Позаботьтесь о нем. Если что, мои контакты есть и у лечащего врача, и в регистратуре.

— Да, нас всех проинструктировали, — с обиженным видом отозвалась девушка.

Я кивнул. Оставил Егора на ее попечение и направился к охранникам, которые, о чем-то весело переговариваясь, топтались в коридоре.

Чуть ускорившись, я шагнул к ним вплотную и, схватив обоих за горло, прижал к стене.

В конце коридора вскрикнула санитарка, выронив звонкий металлический поднос.

— Это так вы службу несете? — прохрипел я в лицо дуракам. Отшвырнул от себя, вытащил из кармана смартфон и, не обращая внимания на недоумевающие возгласы парней, позвонил Данилевскому.

— Егор очнулся, портреты обещал прислать тебе. И смени, пожалуйста, охрану. Эти только ржать способны, я их тут голыми руками за горло обоих взял в два счета! Нет, я не устроил побоище в больнице, тут все сдались без боя. Что значит, они не ожидали от меня нападения? Они от всех должны его ожидать!.. Хорошо, я подожду.

Смена приехала где-то через час. И серьезные, хмурые мужики, каждому из которых я тщательно пожал руку, просканировав способности. И, вполне удовлетворенный результатом, наконец-то покинул больницу.

После больничного тепла уличный воздух показался ледяным. Я поднял воротник, сунул руки в карманы.

Люди оборачивались на меня — наверное, я очень странно выглядел в своей черной тактической амуниции, перепачканной кровью, на фоне снега и белых больничных стен.

Быстро нашел ожидавшую меня машину. Сел в нее. Водитель, а по совместительству — один из бойцов Данилевского, вежливо поздоровался со мной, как с начальником. И спросил, куда везти.

— В штаб-квартиру, — коротко ответил я.

Дальше у меня по плану был Синклер. Потом — Тень и Локи. А к вечеру я рассчитывал получить информацию от Данилевского касательно исполнителей заказа.

Обиталище Данилевского кишмя кишело людьми — и своих, и визитеров со стороны. После обстрела появилось много работы, которая не терпела отлагательств.

Чужаки изумленно косились на меня, перешептываясь. Еще бы, я ведь выглядел так, будто только что выбрался из-под обстрела.

Знакомые при встрече по большей части просто отводили глаза. Некоторые подходили молча пожать руку. Не знаю, что им было известно о случившемся. Лично я бы предпочел, чтобы вообще ничего.

В кабинете Яна не было, но