Башня - Ник Гернар

секретарь с готовностью сразу пустил меня внутрь — видимо, имел по этому поводу особое указание. Так что мне опять пришлось ждать, прохаживаясь из угла в угол от нетерпения. В это время мне позвонил Тень. В морге его даже близко не допустили к телу Лексы, так что он решил выместить раздражение на мне. Я не возражал. Терпеливо выслушал и сказал, что завтра решу вопрос с криминалистами и мы вместе заберем ее из морга.

Данилевский появился только часа через полтора. Стремительно прошел к столу, запустил мониторы.

— Я получил сообщение от Егора и начал поиск данных по базам, — проговорил он, пробегая глазами по развернувшимся на мониторах окнам. — Но результата… Пока нет. Анализ ДНК сделан, сейчас он также в работе.

— Хорошо, — кивнул я.

— Еще одну секунду… Надо сделать официальное обращение для прессы. Информация о нападении на «ИгроМанию» и Александру Штальман уже в сети, так что…

— Да делай, что хочешь, — устало сказал я. — Главное — скажи, где Синклер.

— Он здесь, в подвале. Но менталист почему-то задерживается…

Я взорвался.

— Какой еще нахер менталист⁈ Я сам ему мозги переберу, если потребуется — голыми руками!

Данилевский поднял на меня рыбий взгляд.

— Это надо сделать официально. Потому что…

Я со всей дури с грохотом впечатал кулак ему в стол.

— Говорить с ним я буду сам, — негромким и на удивление спокойным голосом сказал я, нависая над Данилевским. — И если ты сейчас попробуешь меня остановить, прости, друг — мне придется тебя подвинуть. Понимаю, что у тебя на кону репутация и кресло. Но у меня сегодня убили девчонку. Так что не жди от меня эмпатии.

Несколько мгновений мы сверлили друг друга глазами. Наконец, Данилевский сдался.

— Ладно, — кивнул он. — Но Синклер должен остаться в живых.

— Не могу обещать, — ответил я.

Ян шумно выдохнул.

— Ладно, идем.

И мы, наконец, отправились в подвал.

Лифт отвез нас на первый этаж, оттуда Ян повел меня к самой дальней двери в тупике коридора, открыл ее ключом-картой.

И мы оказались перед очередным постом охраны. Кивнув им головой, Ян двинулся вниз по лестнице, показывая дорогу.

— Синклер под присадками? — спросил я.

— И без сознания. Первым делом я приказал изъять у него все импланты. Но не так, как мне в свое время. А по-человечески, хирургическим путем.

— Так он еще не отошел от наркоза?

— Да ну нет, конечно. Операция-то была пятиминутная. У него почти все устройства заменяемые с вживленными гнездами, кроме инфономика. А тут столько часов уже прошло. Просто пока держал на снотворном. Для удобства.

Мы очутились в узком коридоре с серыми стенами и тремя тяжелыми сейфовыми дверями. Охрана молча расступилась, пропуская нас. Данилевский открыл биометрический замок, ввел код и открыл дверь.

В комнате было холодно и стерильно. Посередине располагалось медицинское кресло с фиксаторами на руках и ногах. В кресле находился Синклер. Голова запрокинута, в вену на шее впивалась тонкая трубка от капельницы. Рядом на столике — инструменты, шприцы, составы для капельниц в мягком пластике и препараты в ампулах.

Ян остановился в дверях, пропуская меня вперед.

При виде открытой шеи мирно дремлющего Синклера у меня непроизвольно сжались кулаки. Я подошел к нему, выдернул трубку. Отпихнул в сторону столик. Подождал пару минут. Шлепанул по щеке, потом еще раз.

— Ну давай, Синклер. Просыпайся, — многообещающе, почти ласково проговорил я.

— Сыворотка А888−2, два кубика, — хмуро подсказал Ян. — Без нее долго будет включаться.

Я фыркнул. Глазами нашел нужную ампулу, руками сломал кончик, набрал в шприц и с чувством воткнул Синклеру в плечо.

Не прошло и пяти секунд, как у спящего дрогнули веки. Потом пальцы на руках. Наконец, Синклер открыл глаза — мутные, непонимающие.

Я ждал. Просто смотрел на него, молчал и ждал.

Взгляд американца наконец-то сфокусировался, вычленил меня из контекста, опознал. Брови поползли вверх.

— Ну, здравствуй, — сказал я ему по-английски и для начала легонько ударил под дых.

— За что? Монгол, за что⁈ — простонал Синклер, корчась в натянувшихся ремнях.

— У тебя есть минута, чтобы рассказать мне, почему я не должен тебя убивать, — сказал я ему.

В подвале было все так же холодно, но во мне все так кипело, что даже испарина выступила на лбу.

Зрачки Синклера испуганно расширились.

— Я ничего не делал. Я ничего не делал! Это не я!

И стоило только ему сказать первую фразу, как понял — он врет. Ублюдок виновен на все сто процентов.

Я одним молниеносным движением схватил со столика острый медицинский пинцет и пришпилил им ладонь пленника прямо к мягкому подлокотнику.

Синклер закричал.

— Сегодня ночью убили Лексу, — сказал я, с некоторым изумлением отмечая, что его крик и все эти корчи в кресле не вызывают у меня ни гадливости, ни сочувствия, ни удовлетворения. Ничего. — И Егор едва не последовал за ней. А знаешь, почему? Все из-за Штальмана. Я тебе сейчас поподробней расскажу… — я взял со столика второй пинцет.

Глаза Синклера в ужасе распахнулись еще шире.

— Лекса? Но почему?.. Я не знал… Я не знал, это правда! Он собирался лишь уничтожить сервера!..

На этих словах я воткнул второй пинцет Синклеру в плечо. Поглубже, прошивая мягкие ткани насквозь.

— Ах ты не знал, — все так же спокойно проговорил я, даже не стараясь перекрикивать вопли пленного. — Что именно? Что, если ты расскажешь, как Лекса выгрузила из встроенного носителя копию Штальмана в Аэтер, то и она сама автоматически станет целью? Ты умственно неполноценный или просто зассал настолько, что мозг отказывает?

— Что ты хочешь?.. — простонал Синклер, истекая кровью.

— Четкие ответы на четкие вопросы. Вопрос номер один: какого черта ты вообще решил связаться с Хопкинсом? Он же тебя убить хотел вообще-то. А ты, в свою очередь, вроде как пытался дать сдачи. Это все была постановка?

— Нет, — тяжело дыша, отозвался Синклер, закрывая глаза. — Нет. Моя сестра. Мой племянник. Они остались в Бостоне… И я хотел…

— Понял, дальше можешь не продолжать.

— Он бы убил их!..

— Ну конечно, а теперь у тебя стопроцентные гарантии есть. Да? Интересно только, какие? Его честное слово? — я снова повернулся к столику.

— Я хотел вернуться домой!!! — выкрикнул вдруг Синклер. — Моя смерть Хопкинсу была неважна, я просто попал в перечень для общего числа. Я много лет служил ему и был полезен! И я мог быть полезным снова! Доволен⁈

— Похоже на правду, — кивнул я. — В каких отношениях Хопкинс с Кукольником? Что их связывает?

— Я не знаю такого человека, — проговорил Синклер. — Кукольник — это позывной? Или фамилия?

И в этот раз он