Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

— Золото — это первая ступень, охотник, — сказал он. — Полагаю, жизнь твоя после этого дня переменится вся, и ты сам ещё не разумеешь, до какой степени.

Воспоминание истаяло само собой. Следом за ним истаяло всё остальное. Брок сидел в кресле, свесив голову набок, и уже не то дремал, не то проваливался куда-то глубже, потому что не осталось ни картинок, ни голосов, ни лиц — одно тёмное небытие, тёплое и совершенно пустое.

Оттуда его выдернул чужой голос и осторожное прикосновение к плечу.

— Господин. Господин, извольте.

Брок разлепил веки с трудом, будто их прихватило смолой. Старичок стоял рядом, наклонившись, и деликатно, кончиками пальцев, трогал его за плечо, отдёргивая руку после каждого касания.

— Господин, к вам из Серого Дома, — сказал он тихо.

Брок повернул голову к двери.

В проёме стоял человек в сером. Стоял смирно, руки держал перед собой. От него не исходило решительно ничего. Брок сощурился, силясь навести взгляд, и в первое мгновение решил, что это кто-то из писцов, каких за последние дни через него прошло десятка полтора. Потом дошло.

Дознаватель. Только не тот, что дознавал его самого в первый день, — тот был помоложе, с надушенными волосами и с бабьим почерком. Этот был другой.

Старичок подхватил суму, подобрал с пола обрезок нитки, поклонился в пояс, отступая, и выскользнул в дверь боком, обойдя гостя по широкой дуге.

А человек в сером переступил порог и вошёл в комнату.

— Ты кто такой? — просипел Брок, силясь удержать взгляд в одной точке, что удавалось ему плохо. — Серый?

Человек в сером наклонил голову тем коротким движением, которым кланяются не из почтения, а по заведённому порядку, а сложенные перед собой руки развёл в стороны ладонями книзу.

— Прошу простить, что отрываю вас от важных дел, господин, — произнёс он голосом ровным и негромким. — Дело моё много времени не займёт.

— От важных дел, — повторил Брок и хмыкнул. — Ну, чего надо-то? Говори.

Язык ворочался с ленцой, больше всего на свете сейчас хотелось выпроводить этого серого за дверь, сползти пониже и вздремнуть, покуда солнце не свернуло за крыши.

— Дозволите ли пройти?

— Валяй, — сказал Брок.

Он кое-как подтянулся в кресле, упёрся ладонями в бархатные подлокотники и сел ровнее, а потом хлестнул себя по щеке раз и другой. Где-то на дне, под всем этим тёплым и мутным, что залил в него каганатский напиток, шевельнулось знакомое охотничье чутьё и сказало, что разговор выйдет непростым. Дознаватели по домам просто так не ходят, а уж в Корону, к человеку с Солнечной Цепью, тем более. Брок дотянулся до кувшина с водой, стоявшего на столике возле бутыли, поднял его обеими руками и вылил себе на голову, отфыркиваясь и мотая мокрыми усами.

Гость тем временем прошёл через комнату, обогнул кресло по дуге и остановился напротив, шагах в трёх, оказавшись спиной к балкону, отчего лицо его сделалось совсем тёмным на фоне светлого проёма.

— Вижу, устроились вы отменно, — сказал он, оглядев лепной пояс под потолком.

— Ага, — отозвался Брок, всё ещё водя головой по сторонам и пытаясь собрать комнату в одно целое.

— Известно ли вам, господин, в чей дом вы въехали? Кто жил в этой части Короны прежде?

Смысл дошёл не сразу. Брок поднял голову, посмотрел на плывущее перед ним лицо и увидел человека, похожего на серую тень, вставшую поперёк солнечного света. Он вопросительно поднял брови, показывая, что ни имени, ни истории не знает и знать не желает.

— Доводилось ли вам слышать про Ансгара Вечное Дыхание?

— Не доводилось.

— Он держал этот дом при короле Маркусе Четвёртом, — сказал серый, голос у него не переменился. — В своё время был известен всей Короне. Пробуждение Духа, стихия — воздух. Прозвище получил оттого, что после боя на Пепельном броде простоял на коленях над телом брата одно дыхание длиной в четверть часа, и всё это время у него на плечах лежал иней. Государь звал его в личную гвардию, Дом Грифонов сулил ему знамя и три сотни копий. Он отказал обоим и в одну осень распустил слуг, раздал имущество и ушёл на север, в Верхние дубравы, где стоят старые капища. Сказал племяннику, что здешний воздух выпит досуха, а ему потребно место, где ничего не выпито. Больше его не видели. Через двенадцать лет угольщики нашли в тех местах поляну, на которой снег не ложился кругом в тридцать шагов, а по краю круга стояли деревья, вывернутые корнями кверху, и все до одного — комлями внутрь.

— Да? — сказал Брок и потёр мокрое лицо ладонью. — А мне-то это на кой ляд знать?

— Может статься, герою Альдории полезно знать, — ответил серый. — Место, где жил человек, ушедший к Перерождению, держит в себе след. Камень помнит дольше человека. При разумном обхождении такой след даёт немало.

Брок посмотрел на него долгим взглядом, потом медленно покачал головой.

— Чушь, — сказал он спокойно. — Нет никакого перерождения, уважаемый. Я по Диким Землям хожу с пятнадцати годов, я на своём веку схоронил больше народу, чем ты бумаг исписал, и ни одного перерождённого не видал ни разу, и людей, которые видали, тоже не встречал. Байка это. Для доверчивых. Для тех, кому охота думать, что где-то дальше будет получше, чем тут.

Серый не улыбнулся и не двинулся с места. Он просто стоял и смотрел. От этого спокойного смотрения Броку сделалось неуютно.

— Свидетельства о достижении этой ступени существуют и внесены в свод, — сказал он наконец. — Три случая за последние четыре века, все три засвидетельствованы Домом Тайных Троп и подтверждены королевской печатью. Верить им или не верить — дело всякого человека, спорить об этом я с вами не стану. Перерождение — ступень мифическая, тут вы правы. Замечу единственно, что все достигшие её пропали без следа, и в моём ремесле такое совпадение принято считать закономерностью, а вовсе не случаем.

Брок сощурился. Голова у него плыла, слова серого доходили с задержкой, будто их несло к нему через воду.

Он помолчал, собирая мысли в кучу.

— Так с чем пожаловал, уважаемый? — сказал он. — Я уж через всех ваших прошёл, и через дознавателей, и через