Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

Следом появился Ульф, растерянный и притихший, каким я видел его крайне редко. Торн вышел с потемневшим взглядом и сразу прислонился плечом к столбу. Алекс задержался дольше остальных и вернулся бледным, с плотно сжатыми губами. Разговоров внутри Серого Дома мы заводить не стали. Мне хватало одного: все вернулись, дверь коридора закрылась за последним из нас, а Серые Плащи никого не увели вниз.

Матвей дождался, пока секретарь поставит последнюю отметку и повёл нас обратно через Круглую площадь. Дорога до Белых Врат прошла в молчании. Дворцы Великих Домов смотрели на нас своими окнами, солнечный круг под ногами сиял тёплым металлом, а я продолжал чувствовать тесную комнату Оттона, три свечи и взгляд человека, сумевшего добраться до места, которое я предпочёл бы оставить закрытым. Возле ворот Матвей передал нас старшему караульному, и тот ещё раз напомнил об отметке у квартального, после которой мне надлежало явиться в Дом Сильных, внести имя в книгу и пройти положенные практику восьмой ступени процедуры.

Когда мы миновали каменный стол писцов, возле караульной будки звякнули медяки. Несколько стражников пересчитывали монеты, передавая их одному из своих, и из обрывков разговора я понял, что утром они заключили спор о нашей судьбе. Ставили на то, сколько человек выйдет из Серого Дома и выйдет ли вообще хоть кто-нибудь. Один караульный с досадой расстался с последними медяками, другой прятал выигрыш в поясной кошель и довольно ухмылялся. Торн тоже всё услышал; его лицо сделалось ещё мрачнее, словно сам факт подобного пари оскорблял достоинство ремесленника сильнее дознания. Он глухо заметил, что мы успели провести в столице одну ночь, а люди уже зарабатывают на нашей участи. Я лишь улыбнулся. Ставка оказалась проиграна, и пока этого мне хватало.

До ближайшего трактира в Поясе мы дошли почти без разговоров. Напряжение Серого Дома всё ещё держалось за каждым из нас, и вытаскивать его на улицу среди прохожих казалось дурной затеей. Я предложил сперва поесть, дать мыслям улечься и уже за столом решить, что делать дальше. Мы выбрали заведение неподалёку от лестницы, где пахло печёным луком, свежим хлебом и слабым пивом. Хозяин отвёл нам длинный стол у стены, принял заказ и вскоре выставил перед каждым миску похлёбки. Алекс достал из короба свёрток трав, заварил себе состав и дождался, пока пар над чашей перестанет щипать глаза.

Разговор об Оттоне начался тяжело, поскольку каждый старался подобрать слова, которые позволили бы передать ощущение от встречи и сохранить подробности. Постепенно выяснилось, что дознаватель сумел задеть каждого именно там, где тот привык держать защиту. Эйру он заставил заговорить о Штормовой Гряде и людях, отказывавших ей в праве стоять у горна. Ульф вернулся к Вересковому Оплоту и Брику, после чего сам понял, что рассказал больше задуманного. Торну хватило нескольких вопросов о ремесле и утраченной кисти, чтобы его спокойствие дало трещину. Алекс столкнулся с любезным интересом к Башне Целителей, к его редким составам и к причинам внезапного ухода. Оттон нигде не ловил их на прямой лжи. Он будто подводил человека к больному месту, ждал живой реакции и запоминал мгновение, когда слова расходились с тем, что происходило в глазах.

Даже при общей согласованности нашей истории у дознавателя теперь имелось достаточно мелких несостыковок, способных поддерживать его интерес. Каждый из нас выдал себя жестом, паузой или переменой дыхания. За этими следами не скрывалось намерения навредить столице, однако Оттону хватало самого присутствия тайны. Алекс отпил свой отвар и с мрачной уверенностью заключил, что человек этот слишком хитёр, а потому следующая встреча с ним ничего доброго не сулит.

Я сделал глоток пива и сообщил, что новой встречи избежать уже не получится. Затем рассказал обо всём, что услышал в тесном кабинете при трёх свечах: о Солнечных Цепях, о будущем параде на Круглой площади, о чине королевского ловчего, принятом Броком, и о гильдии, которую получил Лейв. Рассказал и о решении Оттона устроить второе дознание с очной ставкой, поскольку только двое прежних спутников могли подтвердить моё участие в создании оружия против Левиафана и придать вес легенде о переходе под руку Короны. Документы с оттиском перстня оставались в Сером Доме, временная бумага действовала до назначенного часа, а судьба всей нашей пятёрки теперь держалась на чужих показаниях.

Теперь всё зависело от Брока и Лейва.

Все переглянулись, и в наступившей тишине я услышал, как за соседним столом кто-то стучит ложкой о край миски. Ульф продолжал есть, подбирая хлебом остатки похлёбки, и по его лицу было видно, что важность услышанного до него пока не дошла. Остальные поняли всё сразу. Человек, который увёл Сердце Владыки к королевскому флоту и оставил на палубе шестерых своих мертвыми, теперь оказывался тем, чьё слово решало, останемся мы в этом городе или отправимся вниз, под Серый Дом.

— Это плохо, — сказала Эйра, глядя в свою миску. — Это очень плохо, Кай.

Голос у неё был ровный, только пальцы она сцепила слишком крепко, и костяшки побелели. Торн с Алексом коротко переглянулись, я поймал этот обмен взглядами, в котором читалось общее понимание нашего положения.

— Согласен, — сказал я. — Хорошего тут мало. Только выбирать нам никто не предлагал.

Торн отодвинул миску левой рукой, устроил обрубок правой поудобнее на краю стола и сидел так, собираясь с мыслями.

— Брок человек надёжный, — произнёс он наконец. — По-скотски он поступил, тут спорить не о чем. Только я его знаю с той стороны, с которой мало кто видел. Он полез за мной в каверну, когда всякий разумный человек развернулся бы и ушёл наверх. Он мне кисть отсёк, чтобы я жив остался, и рука у него при этом не дрогнула. Он такой, какой есть, северянин. Плохой и хороший разом, и разделить это в нём нельзя.

Я посмотрел на него внимательно, потому что подобной оценки от Торна не ждал вовсе. И странная вещь произошла со мной, пока он говорил. Слова его отозвались внутри чем-то знакомым, будто какая-то часть меня всегда хотела думать про усатого именно так и только ждала, когда это скажут вслух. Я прислушался к этому отклику и понял, откуда он идёт. Так думал тот Кай, который шёл через Срединные Земли с разбитыми каналами и держался за пьющего охотника, поскольку другого выхода у него попросту не было. Тот человек остался далеко позади, вместе с повозкой, сырым лесом и тропой к Костяному Яру.

— Понимаю, о чём ты говоришь, — сказал я. —