Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

— Рано нам про помещения думать, — сказал Алекс негромко. — Мы пока не знаем даже, где будем послезавтра к вечеру.

— Знаю, — отозвался я. — Только слушать ведь никто не запрещает.

Он подумал и кивнул, соглашаясь с этим соображением.

— Так или иначе, — продолжил я, — сидеть два дня и ждать назначенного часа мне не хочется. Время у нас есть, и я бы потратил его на то, чтобы разузнать, как тут вообще берут дворы под мастерские и во что это обходится. Разве тебе самому не любопытно?

Алекс промолчал. Он вертел чашу в пальцах, разглядывая тёмную поверхность отвара, а вид у него сделался такой, будто он собирается с духом.

— Что такое? — спросил я.

— Хотел спросить тебя на будущее, — сказал он, не поднимая глаз. — Ты только не торопись с ответом. Подумай.

— Что ты там надумал?

Он окинул взглядом всех сидящих за столом, задержался на Ульфе, потом всё-таки посмотрел на меня.

— Это, конечно, странно прозвучит, — проговорил он. — Но если делать всё разом, то можно взять одно место. Побольше. И поставить там две лавки под одной крышей.

— Кузнечную и алхимическую?

— Что скажешь?

Я улыбнулся, сделал глоток пива, а потом рассмеялся. Смех вышел у меня совершенно искренним.

— Я не ослышался? Ты хочешь работать со мной под одной крышей?

Алекс сразу принялся оправдываться, торопливо и невнятно, будто я уже отказал ему.

— Я же не собираюсь ставить лабораторию посреди твоей кузни, — заговорил он. — Там нужен отдельный угол, стена глухая, вытяжка своя, полки под составы. Если двор большой, места хватит обоим, и мы друг другу мешать не станем, я всё продумал заранее…

— Да я вовсе не об этом, — оборвал я его. — Как разделить два дела под одной крышей, вопрос десятый, тут мы с тобой договоримся за один вечер. Я поверить не могу другому. Ты не хочешь уединиться. Ты сам, по своей воле, предлагаешь сесть рядом. Это ведь противоречит всему, что я о тебе знаю за пять лет. Ты же одиночка до мозга костей.

— Настолько одиночка, — хмыкнул Алекс, — что вот уже пять лет к тебе прилип и никак отлипнуть не могу.

Я смотрел на него и продолжал улыбаться.

— А ведь может выйти любопытно, — сказал я, оглядев остальных. — Алхимия и кузнечное дело в одном дворе. Что скажете?

— Вместе с Алексом! — довольно загудел Ульф, стукнув ладонью по столу так, что миски подпрыгнули. — Вместе с Алексом работать! Ульф будет уголь носить и травы носить.

Эйра ответила не сразу. Она отпила пива, поставила кружку и посмотрела на нас обоих.

— Если предположить, что мы вообще выпутаемся из этой ямы, — сказала она, — я была бы за. Только считать надо загодя. Алексу нужна тишина, а у нас молот с рассвета до темна, и стены придётся ставить в две толщины. И запахи его отваров пусть держатся у него, потому что дышать этим над горном я не соглашусь.

— Я против, — сказал Торн.

Алекс бросил на него быстрый взгляд.

— Только слова моего здесь нет, — добавил Торн ровно. — И я на него не претендую. Дело ваше, вам и решать.

— Почему против? — спросил я серьёзно.

Он потёр обрубок сквозь повязку, помолчал, подбирая слова.

— Шахта есть шахта, а лесопилка есть лесопилка, — сказал он наконец. — Всякому делу свой двор. Люди тут в первый же день найдут тысячу поводов посмеяться над кузнецом, который варит зелья, и над алхимиком, взявшим молот вместо ступки. Насмешка эта прилипнет к обоим и держаться будет годами. Вы сюда пришли заявить о себе всерьёз, северянин. Значит, и заявлять надо порознь, чтобы за каждой вывеской стояло одно ремесло и одно имя.

Все снова замолчали, переглядываясь через стол. В этом молчании было видно, что доводы Торна подействовали на каждого по-своему. Алекс сунул в рот кусок хлеба с холодным мясом, прожевал без всякого удовольствия и произнёс негромко, ни к кому в отдельности не обращаясь, что Торн, видно, прав, и что затея эта с самого начала выглядела не слишком разумной.

Я молчал и разглядывал царапины на столешнице. Думать о том, кто станет смеяться и какое прозвище приклеится к нашему двору на вторую неделю, наверное, стоило, поскольку в городе, где имя мастера идёт впереди его изделий, чужая насмешка способна стоить дорого. И всё же где-то под этим соображением ощущалось другое, и оно перевешивало. Рядом со мной сидел человек с собственной Системой, заточенной под алхимию, единственный такой на всём известном мне свете. Держать его возле себя означало иметь под рукой то, чего не имеет ни один мастер Медного Ряда со всеми его поколениями опыта. А если найти дело, в котором молот и склянка работают на один результат, то вывеска над двором заговорит о нас обоих совсем иначе, чем простое «кузнец» и простое «алхимик», написанные на разных улицах.

— О чём думаешь? — спросил Алекс.

Я посмотрел на него, потом снова перевёл взгляд на соседний стол, где трое мастеровых всё ещё спорили о пустующем дворе, и младший из них горячился, доказывая, что двор этот простоит закрытым до самой зимы.

— Думаю о том, что предложение твоё мне нравится, — сказал я. — И Торна я понимаю прекрасно, тут всё сказано верно — любой человек в Ряду скажет то же самое. Только решать такое наспех, за миской похлёбки, было бы глупо. Пусть полежит немного. Иногда подобные вещи разрешаются сами собой, и разрешаются в нужную сторону, покуда ты занят другим.

Алекс посмотрел на меня с некоторым недоумением, будто ждал ответа попроще.

— Разница вот в чём, — добавил я. — Если мы найдём способ делать нечто такое, где одно ремесло без другого попросту не обходится, где твой состав нужен моему металлу, а мой металл твоему составу, тогда общий двор становится единственным разумным решением, и над нами пусть смеются сколько влезет, потому что смеяться будут ровно до первого заказа. А если каждое дело прекрасно живёт само по себе, тогда мы просто сложим два ремесла в одну кучу и получим одну общую тесноту. Смысла в этом