Системный Кузнец XV - Ярослав Мечников

Торн хмыкнул, опустил глаза в стол и потёр повязку большим пальцем левой руки. По лицу его я понял, что сказанное он взял себе на обдумывание всерьёз.

Мы доели молча. Хозяин прошёл вдоль стола, собрал пустые миски, спросил, не подать ли ещё пива, и получил отказ.

— Что теперь? — спросила Эйра.

— Теперь? — Я снова покосился на соседний стол. — Теперь к квартальному. Отметиться нам велено в сутки по прибытии, и тянуть с этим в таком городе я не намерен. А заодно узнаем у него про дворы, которые нынче стоят пустыми и годятся под ремесло. Кто ещё расскажет об этом лучше человека, который каждое утро подаёт списки постояльцев и знает в своём квартале каждую крышу? Судьба наша пока в тумане, спорить не стану. Только спросить и посмотреть нам никто запретить не может, а когда туман разойдётся, мы уже будем знать, где что стоит и сколько просят за это место.

Алекс хмыкнул и кивнул в сторону мастеровых.

— Ты ведь уже нацелился на тот двор оружейника. По глазам вижу.

— Пойдёмте, — сказал я, улыбаясь, и поднялся из-за стола.

Глава 9

Мы вышли из трактира в самый плотный дневной поток, который уже успел заполнить Пояс от стены до стены, и почти сразу растянулись цепочкой, поскольку пятерым взрослым людям рядом здесь было попросту не пройти. Я держался впереди, выбирая просветы между телегами и прохожими, Ульф с Пыхом на плече шёл за мной, возвышаясь над людскими головами и время от времени извиняясь перед теми, кого задевал локтем, а Торн с Эйрой замыкали нашу небольшую колонну. Алекс сперва остался где-то позади, затем протиснулся мимо корзинщика и догнал меня возле лавки, откуда два подмастерья выкатывали на улицу сундук, украшенный железными полосами.

Справа от улицы открылся широкий проход, за которым виднелась большая площадь, залитая солнцем и гулом сотен голосов. На дальнем её краю стояли навесы из выгоревшего полотна, под ними теснились прилавки, а между рядами сновали мальчишки в рубахах с нашитыми на грудь знаками мастерских. Один держал над головой небольшое колесо и выкрикивал, что лучшие ступицы Пояса точат у мастера Фабио возле Моррского спуска, другой размахивал замком величиной с собственную голову и обещал всякому покупателю ключ, который не заест даже после весеннего Разлива. У входа на площадь рыжий мальчишка с пронзительным голосом зазывал прохожих посмотреть ножи мастера Горана, причём говорил о них с таким пылом, будто каждый нож уже успел спасти хозяина от шайки разбойников, голодного зверя и сварливой жены. Чуть дальше мужчина в кожаном фартуке показывал работу дверной петли на деревянной раме, которую привёз с собой, и всякий раз, когда створка закрывалась без скрипа, стоявшая вокруг толпа одобрительно гудела.

Алекс коснулся моего локтя и подбородком указал на площадь. Я замедлил шаг, разглядывая происходящее внимательнее. По первому впечатлению здесь торговали готовым товаром, однако через несколько мгновений устройство площади стало понятнее. Многие образцы лежали на прилавках лишь для показа, рядом висели дощечки с клеймами, а зазывалы повторяли адреса мастерских, объясняя, через какой переулок туда пройти и у какого колодца свернуть. Сам товар служил обещанием будущей работы. Мастер выставлял перед городом лучшее из того, что умел, позволял потрогать железо и проверить ход механизма, после чего отправлял заинтересованного человека в свой двор, где уже обсуждались размеры, срок и цена. Уличный гул получался продолжением ремесла, только молот здесь заменял голос.

— Надо будет заглянуть сюда, — сказал я, пропуская перед собой носильщика с кипой свёрнутого сукна. — Посмотреть, как здешние мастера показывают дело и чем заманивают заказчика. Мы можем сколько угодно хорошо ковать во дворе, только город об этом сам не догадается.

— Да, — отозвался Алекс.

Он ответил рассеянно, продолжая смотреть в сторону площади, хотя мальчишки с колёсами занимали его обычно куда меньше травной лавки. Я заметил, что губы у него шевельнулись, будто он начал фразу и передумал, а пальцы правой руки всё время перебирали край ремня на коробе. Такой жест появлялся у Алекса, когда мысль уже созрела и требовала выхода, однако человек ещё подбирал для неё подходящее начало.

— О чём ты хотел поговорить? — спросил я.

Алекс некоторое время шёл молча. Поток подхватил нас и понёс вдоль площади, где запах горячего железа смешивался с ароматом выпечки из открытого окна. Мимо пробежал зазывала с дощечкой, на которой была нарисована подкова, затем перед нами протиснулась женщина с круглой корзиной, прижимая её к животу обеими руками. Алекс проводил её взглядом, дождался, пока вокруг станет свободнее, и спросил:

— Ты серьёзно говорил насчёт того дела?

— Какого именно?

Он повернул голову ко мне. Напряжение на его лице никуда не ушло, зато в глазах светился живой интерес, который я редко видел даже тогда, когда ему попадался редкий корень.

— Насчёт товара, где кузнечное ремесло соединяется с алхимией. Ты сказал, что общий двор получит смысл, если каждое наше дело окажется частью одного изделия.

Я посмотрел ему в глаза, пытаясь понять, к чему он ведёт. Во время разговора в трактире эта мысль пришла мне сама и казалась пока направлением, которое стоило обдумать позже, когда появятся постоянный кров, горн и право на работу. Алекс, судя по выражению лица, успел продвинуться гораздо дальше.

— Вполне серьёзно, — ответил я. — Было бы глупо даже не прикинуть такую возможность. Ты первым предложил работать под одной крышей, и после этого мысль ощутилась конкретнее. Что случилось? Уже появились идеи?

Алекс оглянулся через плечо. Эйра шла в нескольких шагах позади, придерживая Ульфа за рукав, чтобы тот не остановился возле тележки резчика по кости, а Торн двигался рядом с ними, внимательно глядя под ноги. Убедившись, что спутники нас сейчас не слышат, Алекс придвинулся ближе и понизил голос.

— Несколько появились.

— Быстро ты.

— Я дал Системе задачу, пока мы сидели в трактире, — произнёс он почти шёпотом. — Попросил составить свод по комплексному применению алхимии в кузнечном ремесле с учётом известных мне материалов и твоих умений. Она ответила сразу. Свод получился такой, что я даже до конца его ещё не дочитал.

Я невольно снова посмотрел на него. Алекс говорил быстрее обычного, и слова будто подталкивали друг друга. За годы совместной дороги я привык видеть его сосредоточенным возле больного, раздражённым над неудачным составом, упрямым в споре о лечении. Сейчас в нём горело воодушевление