Заложница. Часть 1 - Ева Алатон

позже я поняла. Он радовался вовсе не предстоящему бою, он радовался тому, что отец впервые признал его достаточно взрослым, чтобы взять с собой.

Ему ведь всего двенадцать. Мне вдруг стало не по себе. Для меня это был ребёнок. Надоедливый, вредноносный ребенок, у которго плохое воспитание. И в этом не его вина.

Для них этот мальчишка, с замашками тирана, будущий владетель.

Горан уже застёгивал тяжёлый меховой доспех.

Кароин поднялась первой, молча подошла к отцу. Не обняла. Не пожелала удачи. Просто поправила перевязь на его плече и подала меч.

Он коротко кивнул.

Малива тоже подала отцу амуницию.

Без слов.

Без слёз.

Будто так было принято. Будто они уже много раз провожали его вот так. Я растерянно посмотрела на Анику.

— Он... сам поедет?

Женщина посмотрела на меня почти с удивлением.

— Конечно, юная госпожа.

— Но...Разве нельзя остаться за стенами?

Она долго молчала.

Потом тихо сказала:

— Если владетель спрячется... Кто же тогда пойдет защищать нас?

Ответ оказался настолько простым, что я больше ничего не спросила.

Через несколько минут двор уже гремел, лошади били копытами по камню. Воины затягивали ремни. Кто-то проверял тетиву. Кто-то молча целовал жену в лоб. Без громких прощаний. Без обещаний вернуться.

Словно никто не хотел искушать судьбу.

Я стояла на верхней галерее, рядом Каорин и Малива. Ветер трепал волосы, принося влажный воздух, в котором яственно чувствовалось приближение весны.

Горан вскочил в седло одним движением.

Высокий.

Спокойный.

Невозмутимый.

Он не выглядел человеком, который едет навстречу смерти.

Он выглядел человеком, который просто делает свою работу.

И, наверное... именно поэтому за ним шли остальные.

Ворота медленно открылись.

Тяжёлые створки заскрипели.

Конница одна за другой покидала крепость.

Первыми выехали Нантгир и Горан.

Уже под самой аркой мальчишка вдруг обернулся.

Но смотрел не на меня.

На отца.

Будто всё ещё не мог поверить, что тот действительно позволил ему ехать рядом.

Горан едва заметно кивнул.

Лишь после этого Нантгир тронул коня.

И в этот момент я окончательно поняла...

Он не стремился на войну.

Он стремился заслужить один-единственный кивок человека, которого всю жизнь пытался догнать.

Через несколько мгновений всадники скрылись за поворотом скал.

А крепость... словно перестала дышать.

С галереи я ушла последней, надеясь что ничего не произойдет.

Глава 16 Обратная сторона новой жизни

С галереи я ушла последней, надеясь, что ничего не произойдет.

Надежда оказалась странной вещью. Я понимала, что всадники, скорее всего, уже встретились с разведчиками. Возможно, прямо сейчас где-то среди заснеженных скал звенела сталь, ржали кони и умирали люди. Но пока ворота оставались закрыты, казалось, будто битва еще не началась.

Крепость словно затаила дыхание.

Во дворе почти никого не осталось. Только дозорные на стенах да несколько мальчишек, бегавших с поручениями от одной башни к другой.

Я попыталась вернуться на кухню.

Мэтр как раз объяснял помощнику, сколько может понадобиться перевязочного полотна, меда, жира и смолы Босвеллия. Ладан? Удивилась я, но решила позже спросить у Тарека об этом.

Я взялась считать бочонки с медом и жиром, но сбилась. Начала сначала и снова ошиблась.

— Не выходит?

Я подняла голову.

Мэтр смотрел на меня поверх деревянной счетной дощечки.

— Простите…

— Не за что извиняться.

Он аккуратно забрал ксписок из моих рук.

— Сегодня цифры все равно будут убегать. — Я удивленно посмотрела на него. Он только тяжело вздохнул. — Когда за стенами дерутся твои близкие, считать всегда трудно.

Я молча опустила глаза. Близкие? можно ли назвать зарвавшегося мальчишку и хозяина мира моими близкими? Сомневаюсь. Хотя... там сейсас действительно был тот, то стал мне близок за это время.

Мэтр все понял по своему.

— Иди.

— Куда? — Удивилась я.

— Куда ноги сами понесут. Все равно пользы от тебя сейчас немного.

Я невольно улыбнулась, даже сейчас Мэтр оставался собой.

Я вышла из кухни.

И действительно пошла куда глаза глядят.

...

Сама не заметила, как оказалась возле комнаты для рукоделия. Оттуда пробивался теплый свет. Я осторожно приоткрыла дверь. Комната встретила запахом льняной ткани, шерсти и горячего воска. У окна сидели Кароин и Малива. Перед ними лежали куски ткани. Малива медленно перебирала цветные нити, прикладывая то один цвет к ткани, то друой, словно не замечала что они соверешенно не подходят. Каорин держала вышивку, но не сделала ни одного стежка.

Она просто смотрела в окно. Так долго, что казалось — вообще забыла, зачем пришла сюда.

Первой меня заметила Малива.

— Айла? — Удивилась она. И было почему. Я никогда сюда не заходила, мне было не до праздного время впровождения.

Каорин медленно повернула голову и несколько секунд молча смотрела на меня.

Потом неожиданно сказала:

— Я тебе завидую.

Я даже растерялась.

— Мне?

— Да. — Она спокойно опустила взгляд на вышивку. — Ты останешься здесь.

Я непонимающе нахмурилась.

— Не понимаю, о чем ты...

Каорин грустно улыбнулась.

— Именно. Ты не понимаешь. Совсем еще дитя. — Она провела пальцами по ткани. — Когда-нибудь отец выдаст меня замуж. Потом Маливу. Мы уедем в чужой дом. В чужой род. Будем жить среди людей, которых почти не знаем. Рожать детей. И молиться, чтобы муж оказался достойным человеком. Мы, скорее всего даже не увидимся больше, и все что нам останется это редкие письма друг другу. — Она говорила спокойно. Так спокойно, что от этого становилось только тяжелее. — А ты останешься.

Я открыла рот.

— Но…

— Не перебивай, Айла. — Каорин впервые посмотрела прямо мне в глаза. — Разве ты не видишь Отец учит тебя думать, принимать решения от которых зависят чьи-то жизни. Не нас. Я вобще в первые такое наблюдаю. — Она улыбнулась. Очень грустно. — Когда случился шторм… он спросил не меня. Не Маливу. Тебя.

Я молчала. Что я могла ей скать? Я не сидела на месте, действовала? вряд ли она меня поймет, но вот я ее прекрасно понимала. Потому что впервые посмотрела на все ее глазами.

— Думаешь… мне не хотелось бы сидеть рядом с господином Канцем? Узнать, как живет крепость?

Почему одни склады строят именно здесь? Почему корабли уходят именно весной? Почему отец принимает такие решения? Мне тоже хотелось. Но меня никто никогда не спрашивал. Потому что я дочь и у меня одна обязанность — с пользой для рода выйти замуж. А ты… — Она замолчала, подбирая слова. —