Смертные души - Хань Сун

экспериментальное пространство, рассчитанное на изучение космических болезней. Врач отлично понимает, что сейчас будет, и ревет, как умерщвляемый кабан, немедленно выражая желание стать больным и отказаться от любых притязаний на универсальный болеутоляющий аппарат.

Айлао заявляет:

– А нам ни до чего другого нет дела, мы только хотим засвидетельствовать отличия врачей от больных. А то с этим как-то все неопределенно.

Ты колеблешься, но Руссо уже нажал на кнопку.

– Посмотрим, какой экспромт нам покажет представитель ученой знати! – возбужденно вопит он.

Из камеры со свистом вытягивается воздух, но не сразу и не весь, а потихонечку и понемножечку. Заведующий проктологическим отделением начинает обливаться потом и выворачивать шею. Затем его охватывают судороги. Его дыхание учащается, а потом замедляется. Он теряет сознание. Его живот внезапно лопается, и из него прочь устремляются звено за звеном зеленовато-черные кишки. Вот, оказывается, сколько во врачах грязи, а ведь обычно под белыми халатами всего этого не разглядишь. Это зрелище даже более достойно показа, чем смерть. Однако врач еще не умер, его все еще потряхивает. Глазеющих на действо больных было охватывает страх, некоторые даже не находят в себе сил держать глаза открытыми, но ужас быстро сменяется победной эйфорией, взмахами рук и топотом ног. Прямо охотники из первобытного племени, наслаждающиеся принесением в жертву первого попавшегося оленя. Руссо не удерживается от рукоблудия, да к тому же придавливает к земле одного из больных, седлает его, рвет на нем белые одежды и затем входит в него сзади. Остальные больные по очереди оприходуют медсестричек. Безудержный блуд.

Кажется, что у тебя что-то застряло в горле, будто это тебя закрыли в камере, ты там должен подохнуть, а не врач, и при этом ты находишь в разворачивающейся картине чарующую поэтику, словно вышел ты на весеннюю прогулку и любуешься природой. Наконец-то ты лично наблюдаешь, как дохнут врачи, это не фантазия. Фокусник, манипулировавший жизнью, помирает без борьбы. Это как смахнуть пыль со складок одежды. И хотя в ходе эволюции вы с ними разделились на два разных вида, в момент смерти врач ничем не отличается от больных. Это не бог и не демон, не пресловутый инопланетянин, не киборг, не робот. Доктора усовершенствовали себя, но пока что не избавились от смертной оболочки. В твоих глазах врачи прежде казались таинственными магами, которые верховодят и контролируют тела и души людей, каждый день понуждают пациентов противостоять невзгодам и демонстрировать отвагу, бросать вызов боли и смерти, требуют от больных самостоятельного избавления от грехов в резервуаре смертных душ и тем самым производят себя в осененных красным крестом капелланов, а медицину – в благословленную, магическую лестницу в Небо. Кто посмеет перед лицом грозных белых халатов нести околесицу, осквернять Святой дух? Вот настал роковой час, а они даже самих себя спасти не могут. Ты понимаешь, почему Айлао в обязательном порядке требовалось отыскать живых врачей. Это зрелище разом сокрушает пережитки иллюзий в сердцах больных, ставит на их мыслях клеймо резервуара смертных душ.

Ты думаешь, что Айлао – все-таки человек незаурядный, он искоренил широко распространенные заблуждения. Да, больные есть грязь мирская, космический мусор, от одного взгляда на их плоть блевать тянет, даже родные держатся от них подальше, но врачи в пациентах видят выложенные на блюде лакомства, обращают эти кожей затянутые гной и кровь в пожизненное развлечение – вот что аномально, но именно это чтят и превозносят. Если уж речь зашла о дряхлении и смерти, оба явления – природная закономерность, механизм отбора и зачистки видов, Небесный мандат, от которого Творец просто так не откажется. А врачи взялись неотступно за изменение сего закона, принуждая живых людей к долголетию, вынуждая мертвых людей к воскрешению, превратив человека в подобие перпетуум мобиле. Никакие живые существа, кроме помешавшегося человечества, на такое не пойдут. Айлао осознал, что все безумства и патологии должны сгинуть. Врачи собственным поведением приговорили себя к этому финалу. Воскрешение докторами смертных душ стало преступлением против всех законов природы. А потому разве после возвращения к жизни не должны были организовать именно такой мятеж смертные души? Неужто никто не подумал о такой вероятности? Впрочем, не упрекайте больных. К смерти у них то же самое отношение, что и у врачей.

После казни заведующего проктологического отделения Руссо заодно казнит еще несколько врачей-клиницистов, разделывает их трупы и зовет больных на подмогу, но некоторые все-таки не решаются участвовать, вроде еще не привыкли к беспределу. Это врачи прежде пациентов разделывали, а у пациентов с разделыванием врачей опыта нет. На полное изничтожение воспоминаний смертных душ потребуется еще время. В конечном счете вы так и обнаруживаете, в чем заключается сущностная разница между врачами и больными. Дунлу тщательно наблюдает за каждым случаем смерти, собирает данные и фиксирует их. Такие знания и опыт при врачебных обходах не получишь, так что дама здесь – главный выгодоприобретатель и безмерно рада тому. Гибель врачей и удовлетворяет, и воодушевляет больных. Все расслабляются, будто наконец-то получили подтверждение некоему факту. Все словно впервые уверовали в излечение и сплотились ближе, чем зернышки в гранате. Цель теперь стала яснее, и на одном энтузиазме вы снова идете на поиски живых врачей. И не только чтобы отобрать их одежды, но и чтобы увидеть, какие доктора в смерти, убедиться, что смерть души наступает не только у больных. Для того чтобы получить катализатор к действию и связку к сплочению, всего-то и требовалось применить немного грубой силы, и теперь все шагают в ногу к одной цели. Желание сотворить все это накапливалось с того самого времени, как вы угодили в больницу. Больница неувядаемой внутренней способностью к причинению смерти изваяла строящееся и на противостоянии, и на единстве сообщество врачей и больных. В борьбе обе стороны обретают гармонию.

13. Солдаты в бою

В походе ты идешь рядом с Дунлу. Очень хочется тебе пообщаться с ней. Вот ты и говоришь:

– Кажись, война вернулась.

Дунлу восторженно заявляет:

– Так и есть, ты тоже ощутил это? Достойный ты сын Эйнштейну. Впрочем, война никогда и не заканчивалась. Это тоже длительный процесс познания. Марсианская больница – военный госпиталь. Занимались мы здесь военной медициной.

– Похоже, так и есть.

– Я собиралась посвятить этой теме докторскую диссертацию. – Вдохновленная женщина берет конфетку и забрасывает себе в рот. – Братишка Вэй, вот что я тебе скажу: война – вот сущность медицины. Лечение – это военная кампания. В своей основе медицина и война идентичны. Больные легкомысленно относятся к своим телам, не понимая, что именно их тела и есть самый коварный неприятель.