Смертные души - Хань Сун

она и существовала, ты ее не уберег. Ты не можешь спасти ее так, как она спасла тебя. Больные тоже быстро утратили к даме интерес, им подавай кого-нибудь помоложе. В этом основная цель захвата больницы. В резервуаре смертных душ на все связанное с сексом действовали ограничения, а теперь можно вдоволь поразвлечься. Больные давно прослышали, что только при врачах оставались женщины – скорее всего, это некая привилегия. Ты с разочарованием и раздражением думаешь про себя, что вот и Сяцюань с тобой напоследок не попрощалась. В качестве «отца» ты по итогу ничего в ее глазах не значишь. Чувства женщин изменчивы, и положиться на них нельзя, к тому же все-таки «женщины» – птицы не одного полета с вами. Ты ошибся в человеке. У этой дамочки не нашлось сил довести твое спасение до конца. Тебе надо жить дальше и ориентироваться на Айлао. Хрупок мир без «отца». И все же ты без остановки припоминаешь ощущение от нахождения внутри плоти женщины, и на сердце у тебя и сладко, и горько, и кисло.

Замечая, насколько ты обескуражен, Айлао окликает тебя:

– Что ж ты в бутылку лезешь со своими абстракциями? Или хочешь в отце злодея признать? В прошлый раз ты не помер вроде. Мы давно не виделись с тобой, так что ощущение жамевю – вполне нормально. Это все из-за резервуара смертных душ. Врачи установили такое правило: у мертвецов не может быть семьи. Это было бы уже слишком. Дунлу, ты рассказывай.

Уподобляясь школьнице, которую при перекличке вызвал учитель, Дунлу старательно, словно по памяти, начинает рассказывать:

– Обосновывая все наследственными рисками, больница в массовом порядке генетически модифицировала статус больных, обрубив им все кровные узы, устранила нормы взаимоотношений между родными и близкими, считай, слабительным лечила жар, и все ради того, чтобы было легче по-военному заправлять смертными душами, чтобы люди не могли сплачиваться друг с другом, чтобы все беспрекословно выполняли приказы и послушно принимали лечение. Однако как же можно разом оборвать испокон веков сохранявшиеся отношения отцов и детей? Братишка Вэй, у вас с отцом одна душа на двоих. И раз уж получилось вырваться из тюрьмы, то надо восстанавливать изначальные генные связи, которые составляют отдаленные кровная преемственность и родовые воспоминания, следует принимать взаимный долг и сердечные обязательства…

Айлао со смехом вставляет:

– Эту мелкую уловку врачей я давно раскусил. Родной, только я тебя увидел, как на сердце потеплело от любви. Ты примешь из моих рук посох и станешь провожатым больных. Только так мы сможем вернуть потерянные гражданство, культуру, страсти, религии, пищу, традиции, обычаи, только так мы сможем с гордостью снова зажить как люди. Поэтому даже в смерти я обязан был найти тебя. Мне известно, что врачи тебя как-то принудили стать главой вредившей больным красной ударной бригады. Но это ничего. Кто у меня, кроме тебя, сынок? Я дам тебе возможность искупить вину. Может, других людей мне не дано спасти, но по крайней мере спасу я братца Ян Вэя.

У Эйнштейна изо рта сыплются верные слова, это человек при абсолютной уверенности в себе, напоминает он артиста в театре одного актера, разыгрывающего роль университетского педагога по общим предметам. Они с Дунлу тесно взаимодействуют, и женщина вроде бы тоже сильно зависима от него. Смотрит Дунлу на тебя доброжелательно, будто она тебе «мать». Пыхтя, Айлао тянет руку и щиплет твое круглое личико и, то ли испытывая тебя как сына, то ли желая поддержать тебя, жалует тебе передовой пост, распоряжаясь, чтобы ты во главе других больных пошел на поиски живых врачей. Ты все еще не в духе от расставания с Сяцюань, но тебя уводит за собой отряд Айлао, возможности на независимое действие тебе не дают. От тел товарищей по болезни несет смрадом смерти, и ты уверяешься, что это призраки. Смертные души просто обязаны совершать удивительные деяния. И по воскрешении они собираются взять свое и вновь навлечь на всех бедствие. А ты – одна из смертных душ. И от этой мысли тебя не так сильно мучают угрызения совести.

11. Жажда плоти

Бригада Айлао состоит целиком из престарелых мужчин – точно так же, как было на пресловутом корабле-госпитале, направлявшемся в неизвестном направлении. С твоей точки зрения, дряхление, помноженное на мужское начало, – вот два свойства, которые составляют естество больных. И потому никаких других полов и возрастов не наблюдается. Видимо, больница понастроила особых планов насчет смертных душ. И все же окружающие мажут себе лица лечебными микстурами и гримируются под мальчишек и даже женщин, демонстрируя нетронутую чистоту. Глядят они друг на друга мягко и счастливо, тем самым понижая порог ужаса перед собственным дряхлением. Все эти люди вышли из резервуара смертных душ, там они прошли боевое крещение страданием и изображают у себя в высшей степени естественную сноровку.

И даже при всем этом еще живых врачей оказывается не так уж просто отыскать. Доктора проявляют себя как-то неумно, перед лицом наступления со стороны больных стоило хотя бы стащить с себя белые халаты, сменить их на пациентские робы и смешаться с больными. Но вот в чем еще проблема: больные же тоже переоделись во врачебные формы, и как тут кого различить? Все непривычно спуталось, демонстрируя при этом новую внутреннюю логику.

Временами вы вроде бы и видите силуэты врачей, которые то появляются, то исчезают в густом тумане. Но только вы начинаете следовать за ними, как они исчезают. Словно кто-то балуется с волшебным фонарем. Ты снова оглядываешь марсианскую больницу и отмечаешь, что она построена у подножия возвышенности. Наполовину заглубленные в горную породу строения нагромождены как попало. Вдобавок их окутывает дымка, и все кажется готовым рухнуть. Это подобие плавучего острова посреди океана тоже напоминает фата-моргану, мираж в море. Непривыкшие к такой обстановке больные массы то и дело сбиваются с дороги. Поискали вы здесь, поискали там, но живых врачей так и не поймали. Тебе кажется, что воду вам мутит резервуар смертных душ, и ты подводишь всех к телевизионным мониторам, чтобы попробовать вытащить прячущихся там врачей. Но экраны остаются мертвенно-черными. Вам приходится вернуться на ферму, и вы обнаруживаете словно из-под земли поднявшиеся новые трупы докторов. Вы все еще без живых врачей. Одежду со всех тел поснимали, теперь не поймешь – кто есть кто. Айлао недоволен и устраивает тебе разнос:

– Братец Ян Вэй, ну что же ты копаешься! А кто-то взял да на голову нас обогнал. Кто бы это мог быть? Из какой палаты? И почему этот кто-то