Смертные души - Хань Сун

доступны докторам, то и пациенты должны получить свое. Кто знает, возможно, мы окажемся актерами потехничнее. Живыми трупами нас назвать нельзя. У настоящего Гевары, конечно, была мощная астма, но это никак не помешало ему смело двигаться дальше и бороться до конца!

Тело Айлао снова охватывают бурные кашель и одышка, которые будто вот-вот разорвут его на части. Дунлу поспешно стучит по спине старику. Параллельно она еще достает у него из кармана аэрозоль на основе сальбутамола и прыскает из него дважды прямо в рот мучающемуся. Старик не погибает от удушья и благодарит женщину конфеткой. Затем Айлао продолжает махать напоминающим сценический костюм белым одеянием, походя на возящегося со своим плюмажем самца павлина. Больные массы приветствуют сцену мощным «браво». У тебя же на сердце и странный трепет, и волнение, и еще чувство, что тебе все это нравится, словно этими силами сдавливающий тебе весь организм недуг излечится до основания. Думаешь ты: хорошо все-таки, что и ты – больной, покинувший, как и все, резервуар смертных душ.

Айлао вытаскивает у тебя из-за спины Сяцюань и толкает ее в объятия Руссо, хитро подмигивая тебе:

– Военная врачиха, верно? Не первой молодости, но личико милое, как у куколки. Непросто работать на Марсе. Чтобы оценить ее мотивы, все же потребуется устроить досмотр больными. Она же услада не только для одного сына. Согласен, братец Ян Вэй? – Ты застываешь в неуверенности, не зная, как тут правильно ответить. Руссо сдирает свешивающийся с шеи у Сяцюань крестик, прижимает женщину к полу и оскверняет ее с той непритязательностью, с которой поедают фастфуд. Это потом ты узнаешь, что Руссо – пациент со СПИДом, заразился он оттого, что сдавал кровь за деньги. Обыкновенно в палатах на глазах у Айлао Руссо изображал мягкость и спокойствие, все покорно снося от главаря, а вот с рядовыми товарищами по болезни взрывался, неожиданно оборачиваясь волком, в такие моменты все предпочитали ему не перечить. Руссо до крови вкушает обе груди военной врачихи, капли гноя с его тела стекают ей на живот, и от того все ее туловище искрится. Пристраиваются на групповое поругание и остальные больные. Женщина плотно зажмуривает оба глаза и сносит все без единого звука, являя собой, как и ожидалось, крепость, которую разве что в фильмах увидишь. Ты про себя возмущаешься, но рот не открываешь, чувствуя, что так надо и что ты наконец снял с себя бремя. Ты обзавелся новым покровителем – так называемым «отцом». Ты ощущаешь и умиротворение, и досаду от того, что Айлао самолично с Сяцюань не спарился. Вроде так даже лучше, но как-то неправильно.

10. Наследие ужаса

Айлао ведет больных. Простыни ты уже лишился, сменив ее на белый халат. Еще не обвыкнув, ты спрашиваешь:

– А куда мы идем и что там будем делать?

– Идем смотреть, от чего дохнут врачи, и заодно ищем универсальный болеутоляющий аппарат, – заявляет Айлао.

– Замечательно! Говорят, что он все исцеляет. Найдем его – все больные выздоровеют.

– Нет, мы его ищем, чтобы разбить.

– Зачем?

– Потому что у нас нет болезней! Универсальный болеутоляющий аппарат – последний фиговый листок, которым прикрывается больница. После того как смертные души проснулись, мы и сами можем разобраться, что надо делать.

Ты вынужден следовать за Айлао. Сяцюань стала пленницей, ее затолкали в глубь больных масс, откуда она беспрерывно рыдает. Обращаются с Сяцюань не так, как с Дунлу. Постепенно ты теряешь спутницу из виду и только слышишь, как она стонет. Тебе немного горестно, но вскоре ты прекращаешь думать о той женщине. И «святые девы», и «любимые дочери» в таком неопределенном месте, как Марс, суть вещи преходящие, с которыми за одно мгновение происходит по десять тысяч изменений. Пока что вся власть – в руках твоего «отца».

Напоминающий дворец Эпангун[30] комплекс больничных зданий непрестанно колеблется. Дрожат купола, сыплются обломки, падают колонны, разрастаются щели. Внешние стенки ансамбля выполнены из сопоставимого по твердости со сталью особого стекла, получаемого за счет добавления к двуокиси кремния оксида алюминия, получившийся материал и отделяет вас от непереносимой естественной среды Марса. Однако даже все эти конструкции держатся на честном слове. То и дело теряют энергию и несутся градом вниз «белые термиты». И все же посреди такого каземата больные, собравшись в единый мощный поток, гордо шагают с высоко поднятыми головами, минуют они наваленный хлам, дыша кислородом и продолжая движение вперед. К дружине присоединились даже некоторые больные, которым обещали скорую смерть: соскочили пациенты с коек, словно заново подзарядившись, свели ноги вместе и стали передвигаться прыжками. Кто-то обвешан кишками, кто-то тащит на себе дыхательные аппараты, кто-то несет электростимуляторы, кто-то катится на электроколясках. Практически все поголовно утыканы трубками, которые несут их плоти плазму, питательные растворы и противовоспалительные средства или выводят из полостей мочу, кал и мутную кровь. Среди пациентов немало людей, которые идут нетвердой походкой, будто в трансе, напоминают они своей осторожностью рыщущих в ночи плотоядных зверей, вроде бы не успели еще такие больные пробудиться до конца от грез. Вероятно, это остаточное воздействие резервуара смертных душ. Эти люди – наделенные телесными оболочками призраки, им еще потребуется много времени, чтобы попривыкнуть к новому бытию людьми. И все же это придает недолюдям подобие облика истинных хозяев больницы, в чертах их светотенью блещет сознание собственной незаменимости. У этих людей совершенно нет намерения бежать от больницы, пускай та была бесчеловечна к ним и вскоре должна обратиться в руины. Прежде люди по палатам ссорились, ревновали, скандалили и дрались, а теперь, пускай с большой натяжкой, сплотились в единый фронт. И тем самым они в той или иной мере простимулировали свои мозги. Изменился настрой у больных, они будто впервые обнаружили, что имеет смысл жить, что жизнедеятельность предположительно более эффективна в сравнении с медикаментами по части сдерживания роста раковых клеток, секреции эндорфинов и обеспечении болеутоляющего эффекта. Обзаведясь новыми одеждами, пациенты стали постигать сокровенные знания и выбиваться в люди. К тому же они подражают друг другу, поддерживают в ходьбе правильную осанку, не давая никому разглядеть в себе больных. На этот раз они живут так, будто впервые прилагают усилия ради собственного существования и обрели клан родной боевой братии. Пациентам нужно отделаться от былых рассредоточенности и подозрительности и тесно взаимодействовать. Вот они и сложились в гигантскую сколопендру на многие сотни пар ног – небывалое по великолепию зрелище для больницы. И выдалось увидеть его на Марсе, на дальнем краю света. У этого красного мира история покуда что слишком коротка, здесь не сформировали долговечную