Смертные души - Хань Сун

полное бессилие. И по этой причине все друг друга ненавидят, но вынуждены кучковаться вместе. Но это вовсе не означает, что есть какие-то большие пересечения. Есть дух – и хорошо, есть плоть – и ладно. Чем сложнее лечебные технологии, тем проще отношения между людьми… Эх, да если имеется алкоголь, то, считай, уже недурственно. Я вовсе не такая, как те трусливые доктора, которые боятся какой-нибудь подлянки от таких мертвых больных, как ты. Однако на Марсе алкоголь – еще более редкая штука, чем кислород. Имеющиеся запасы мы уже по большей части израсходовали. А в винных погребах фермерских хозяйств все прокисло. А что касается воды и провианта…

Ты неожиданно срываешься на истерический крик:

– Ты вроде как умная, а при этом до мозга костей обжора! – Ты и сам не знаешь, получилось ли у тебя ослабить то бесформенное давление, которое ты ощущаешь на сердце. И ты к тому же припоминаешь, что женщины, которых ты встречал, все без исключения смачно ели и пили, считая это для себя делом первостепенной важности. Им это было неким подобием маски, за которой они скрывали унаследованную способность рожать и выкармливать и воздерживались от рассуждений о браке. В таком мире во всем этом нет необходимости. Однако именно это женщины используют как оружие для борьбы с реальностью. Женщины, в отличие от мужчин, не так склонны к цитированию древних источников и авторитетных фигур, высокопарным разглагольствованиям и тем более мордобою и кровопролитию. И тем самым они, напротив, стали более необузданны и вольны по духу, обрели раскрепощение и равноправие. Время сейчас лихое, и ты не можешь обращаться с женщинами так, как обычно. Ты невольно припоминаешь давно увиденный фильм «Чужой». Там тоже посреди напоминающего коварно отдаленный остров подвергается нападению похожий на больницу космический корабль, все до последнего мужчины умирают, выживает только бесстрашная героиня, она же в одиночку справляется со всеми неприятностями, приканчивает чудовище и спасает мир. Сяцюань нежна телом, поглощена алкоголем, от непереносимых страданий не знает, что поделать с собой. Если не считать спасения тебя, она в целом действует бессистемно, но в решающий момент проявила отвагу, спасла положение и помогла больному покинуть резервуар смертных душ и жить дальше. От такой мысли ты проникаешься уверенностью, что лучше уж оставаться с этой женщиной, позволить ей заботиться о тебе. Ты боишься, что она снова покинет тебя. Вы с ней, разумеется, друг другу не отец и дочь, не брат и сестра, а скорее уж мать и сын, опекунша и опекаемый. Ты вновь повнимательнее приглядываешься к крестику у нее на шее, и у тебя от красного света, который тот излучает, кипит кровь.

9. Узурпированные белые одежды

Ты снова бросаешься вперед, обнимаешь Сяцюань, хочешь с ней совокупиться, извлечь из составляющих ее тело частиц жизненную силу – силу живого человека. Это не то же самое, что рожать, веселиться или некрофильствовать. Вдруг кто-то тебя хватает за оба плеча и резко отбрасывает в сторону. Превозмогая боль, ты поднимаешь сердитый взгляд и видишь старика умеренного телосложения с пышной копной седых волос, всклокоченной бородой, выпуклым лбом и узенькими глазками. С ним – больные, которые бранятся, прыгают на месте, махают кулаками и ногами да мурлыкают песенки себе под нос. Несколько сотен наперебой галдящих пациентов окружают старика, потрясая над собой целой рощей кислородных баллонов. До тебя доходит, что это больничные бунтовщики, те пациенты, которые покинули резервуар смертных душ, отказались вспоминать или заново переживать бедствие и устроили переполох в принесшем им много мучений заведении. Ты крайне смущаешься, но еще тревожишься, что Сяцюань может пострадать, и прикрываешь ее своим телом, удивляясь такому мужеству от себя. В конечном счете твой поступок вызван отцовскими чувствами. Однако за ним скрывается и корысть: Сяцюань же – твоя «дочь».

– Не хотите посмотреть, как мрут врачи? Это же лучшее зрелище на Марсе! – орет старик. Пациенты начинают задирать друг другу полы одежды и покачиваться влево-вправо, демонстрируя, что у них с телами все в порядке, они вовсе не больные и тем более не мертвые. Престарелые уже без пациентских роб, они переоделись во врачей. Не считая того, что они не носят красные кресты, они точь-в-точь врачи. Некоторые больные еще держат белые халаты в руках, словно им стыдно, и они пока не осмеливаются в них облачаться. Но песню единодушно заводят все:

– Ни к чему сетовать на болячки, надо позабыть все страдания!

Про себя ты думаешь: правда ли больные массы прежде были скованы электронервами или искусственной кожей? И кто это их высвободил из этих пут? Ты спрашиваешь старика:

– Ты кто?

Тебя пинает подошедший больной:

– Сорванец, как можно даже Айлао[26] не признать? Прислушайся, это говорю тебе я, Руссо! – Лицо у этого «Руссо» усеяно чирьями, выглядит он ужасающе. К тому же его руки, ноги, туловище и голова покрыты чащей зеленовато-красных сарком, которые воспалены и уже гноятся.

Ты понимаешь, что перед тобой славный Эйнштейн, главарь больного бунта, корень всех зол лихолетья. Ты раньше из кожи вон лез, чтобы отыскать этого человека. И вдруг вы с ним встречаетесь при таких обстоятельствах.

У главного старика, этого Айлао, при виде тебя глаза сияют, дышит он тяжело, будто меха раздувает. Он важно заявляет:

– Правильно, правильно он говорит. Я – тот самый Эйнштейн, но они предпочитают величать меня Геварой, хотя я, ох, не заслужил такой чести. Маловат Марс, и герилья здесь разворачивается педиатрическая. Откровенно говоря, помыслы у меня эгоистичные. Есть у меня сын, который из-за болезни завяз в море скорби и все никак не отделается от пристрастия к мертвецам. Я хотел его найти, вытянуть оттуда, чтобы он больше не был смертной душой. Перед сыном моим открываются большие перспективы, он должен неотступно следовать за мной и приближать блестящее будущее. И вот я наконец-то отыскал мое мертвое дитятко. Это ты и есть, милый Ян Вэй! Именно тебя я так долго искал. Родной ты мой, что ж ты все не возвращался? Столько открыток я тебе отправлял, предлагал присылать тебе деньги на жизнь, говорил, что обязательно тебя навещу, не кину тебя просто так, а от тебя – ни весточки. Куда ты убежал на этот раз? Тебя наверно вредоносная больница сбила с пути. Как же ты меня разволновал.

Ты снова шокирован, и у тебя в ушах отдаются слова, которые ты когда-то неоднократно слышал: «Родной ты наш, возвращайся». Естественно, у тебя когда-то был отец, но разве тот не умер давно, как же это вы