Смертные души - Хань Сун

– В общем, ты покинула театр военных действий, – с досадой говоришь ты.

– Я поняла, что врачи не могут одержать в этой войне победу, потому что они слишком лживые. Больные – вот настоящие воины! Только вступив в ряды доблестных, неподдельных больных, я смогу закончить докторскую диссертацию. Твой отец помог мне расширить кругозор. Я впервые увидела, что врачи больным не попутчики. По-разному смотришь на смерть, когда стоишь у койки и когда лежишь на ней. Прежде, когда я еще была врачом, я привыкла командовать, произвольно принимать решения относительно жизни и смерти больных, ощущала себя почти богиней. И только поставив себя на место больных, я осознала суть дела, лишь тогда я поняла, что боль в теле пациента и боль в глазах доктора – две разные вещи. Бумажный тигр, колосс на глиняных ногах – вот чего стоят знания, которые врачи получают у постели больных. Медики постоянно заявляют, что они ведут Третью мировую войну, но это все брехня. Нет никого, кто боится смерти так, как врачи. Ненавижу я прежнюю себя. Да и, по правде, я сама подхватила тяжелую болезнь. Твой отец лично меня лечит.

– А он на такое способен?

– Если честно – врач он так себе. Я приучилась к тому, что мне ставят неверные диагнозы, привыкла к тому, что со мной обращаются фамильярно, сношу осмеяние и презрение. Однако именно благодаря всему этому я поняла, почему больные при виде врачей чувствуют разочарование, и чем больше это разочарование, тем более героически они себя ощущают! Я также осознала истинную цель начатой твоим отцом революции, он хочет войной положить конец войне, даровать больнице устойчивый мир. Твой отец – великий пацифист. Формирования больных – самая крупная лига по сохранению мира на Марсе. И сейчас я развиваю эту тему. Я хочу стать бойцом в полном смысле этого слова, отразить стремление к миру в моей диссертации! Братишка Вэй, как же я признательна твоему отцу! Для меня он – наставник и в жизни, и в науке.

14. Цветочный спецназ

Айлао призывает больных:

– Надо проявлять стратегическую решимость! Только больным по силам взять в свои руки будущее больницы. Кто такие «больные»? Уже прошедшие закалку жизнью и смертью люди. На врачей тут положиться нельзя. Чего докторам надобно-то по итогу? Всего-то холодильников, автомобилей и квартир. Они бахвалятся тем, будто могут сделать все что угодно, а в критический момент уподобляются страусам и зарывают головы в песок. Все это от чрезмерного познания жизни, перебора с такой штукой, как «жить дальше». Так что трусы эти врачи ваши, самые достойные смерти люди они. Смертным душам чего бояться? Даже врачи нам не страшны. Еще не померших пациентов сдерживают палатным распорядком, но этим распорядком никак не проконтролируешь уже сдохших больных. Впрочем, мы все-таки должны оставить кое-кого из старого персонала больницы для моего исследования. Свой резон есть в пытливом бытии… – Ты предполагаешь, что имеются в виду, скорее всего, Дунлу, главред и медсестры.

Айлао отдает приказ штурмовать захваченные врачами глубины фронта. Больные заводят громкую песню:

– Главнокомандующий выходит, отдает приказ сокрушить разбойников. Полны сил и здоровья рядовые бойцы, принимают наказ… – На душевном подъеме кидаются пациенты влево, несутся они вправо, смеются и шумят так, словно попали в Диснейленд. Природный оптимизм, который в больных сдерживали медикаменты, выплескивается наружу.

– А где мы точно находимся на Марсе? – интересуешься ты у главреда «Старческого здоровья». Этот человек успел стать заслуженным бунтовщиком, потому что вывел больных на живых врачей.

– Кажется, на нагорье Фарсида в западном полушарии, а если точнее – на командной точке: горе Павлина, щитовидном вулкане, – заявляет главред после долгих размышлений.

– Почему здесь построили больницу?

– Не знаю. Наверно, в ожидании.

– И чего же?

– Тоже не знаю. Вероятнее всего, священного бедствия.

– Что-нибудь на Марсе имеется, помимо больницы?

– Я нигде не бывал, так что не ведаю, что там еще.

– Неужто никто не обозревал внешнюю среду?

– А нам не давали. Говорят, что снаружи – те же больницы.

– Зачем на Марсе так много больниц?

– …Судя по всему, смертных душ многовато.

– И все мы погибли вследствие какого-то бедствия?

– Это вообще запретная тема, не разрешали врачам и больным о ней рассуждать.

– А действительно ли в истории были такие люди, как Эйнштейн, Руссо и Вебер?

– Трудно сказать.

– Ну кто я тогда?

– В архивах больницы есть материалы, скрипты по смертным душам. Но и я их никогда не видел. – Ты задаешься про себя вопросом: действительно ли с помощью передовых лечебных технологий воскресили мертвецов? – Видимо, впервые сшили вместе жизнь со смертью, – продолжает главред.

– Впервые? Как же так?

– Потому что это База 301.

– Звучит наподобие Лос-Аламос[35].

– Эта база предназначена для изучения средств ведения бактериологической войны. База 301 тоже этим баловалась. «Марс» же по-гречески обозначает бога войны.

– Слышал я, что война продолжается. Только ради мира. – Чем дальше, тем сильнее тревожится твое сердце и тем сильнее трепещет твоя плоть. Война превратилась в бездонную пропасть.

Однако больные, в том числе Айлао, в целом не заговаривают ни о Второй, ни о Третьей мировой войне. Разве они не бойцы на поле боя?

– Война… – уклончиво тянет главред. – Все врачи, которые смогли сюда перебраться, были искусны в ведении войны. Служивые люди. Начальник больницы – генерал-майор. Когда дети врачей дрались с детишками соседей, то кричали: «Я с 301-й!» И все страшно пугались. А родственники врачей вели себя подчеркнуто нагло с водителями служебных автобусов: требовали их везти, куда они велят. В никуда уходили все подношения от больных.

– Так вот какая шайка денно и нощно тиранила больных. А ты другой? – Ты не уверен: следует тебе по итогу быть благодарным врачам или ненавидеть их. Все-таки они дали тебе воскреснуть, однако не просто не были в состоянии уберечь тебя от несчастий, а обрекли тебя на еще большие страдания. И ты все еще не знаешь, кем ты был при жизни, и никоим образом не можешь определиться со своим местом в этом мире.

– Нет, я всего лишь мелкая рыбешка. Я целыми днями готовил номера газеты, служил рупором для больничных структур, а сам ни за что никогда не ратовал. Только сейчас я нашел в себе желание стать человеком. Буду у всех учиться, как быть примерным больным. – Главред пылко хватает тебя за руку. На сердце у тебя зябко. Ты думаешь: а не мертвец ли и этот человек?

Вроде бы твердая как скала База 301 в первую очередь самоликвидировалась. Значит ли это, что грандиозные лечебные прожекты потерпели неудачу? Ты никак