Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

куда настойчивее. Фургону пришлось перестроиться вправо и медленно съехать на широкую обочину. Следом за ним с места тронулась вторая патрульная машина.

— О-о-о. А вот это мне нравится, — мгновенно оживился Смутень, который тоже наблюдал за происходящим.

В зеркале я видел, как двое дорожных жандармов подошли к фургону с разных сторон. Один остался возле водительской двери, второй встал чуть позади, положив ладонь на рукоять дубинки. Водитель опустил стекло.

— Очень надеюсь, что они сейчас найдут в багажнике несколько трупов и наконец избавят нас от необходимости разбираться самим, — с надеждой произнес ворон, но я покачал головой:

— Когда нам так везло?

Водитель фургона вышел наружу и протягивал жандарму документы. Второй мужчина оставался внутри.

— Запомнил его? — уточнил я у ворона. И после того, как фамильяр кивнул, добавил. — Тогда пора домой, пока их не отпустили.

Выехал с обочины, вливаясь в поток машин. Взглянул в зеркало заднего вида. «Империал» шёл через несколько машин позади. Чёрный фургон остался на обочине и постепенно исчезал из поля зрения.

Дорога постепенно уходила от города. Шум машин становился тише, склады и фабричные корпуса сменялись редкими домами и полосами молодой зелени вдоль обочин. Фургон больше не появлялся. Хотя остаток дороги я всё равно то и дело продолжал поглядывать в зеркало.

Некоторое время в салоне повисло молчание, которое нарушило ворчание Смутеня:

— И всё-таки покупать эту развалюху ради сомнительных целей — очень плохой знак.

Я улыбнулся и прибавил газ.

* * *

До поместья добрались без новых приключений. Когда знакомая ограда показалась впереди, солнце уже заметно склонилось к горизонту. На дороге лежали длинные тени деревьев. Я въехал во двор и поставил машину возле гаража.Повернул ключ, двигатель кашлянул и заглох.

— Всё, — довольно сказал я. — Доехали.

— Просто чудо какое-то, — ответил Смутень.

Я открыл заскрипевшую дверь и вышел из салона. Поежился от порыва прохладного ветра. А через несколько секунд во двор плавно въехал «Империал». И я невольно отметил, что после моей новой покупки семейный автомобиль Вельяновых выглядел едва ли не представительским экипажем: чистый кузов, ровная работа двигателя, ничего не скрипит, не гремит и не пытается отвалиться на ходу.

Агафья остановила машину рядом с гаражом и заглушила двигатель.

Несколько мгновений она оставалась за рулём. Потом открыла дверь и выбралась наружу, прижимая к боку сумку.

— Всё-таки доехал, — произнесла она и я удивленно поднял бровь.

— А ты сомневалась?

Травница посмотрела на стоявшее возле меня приобретение.

— Последние километров десять, — призналась она. — Особенно когда из-под днища у тебя начало что-то звенеть.

— Я говорил ровно то же самое всю дорогу, — донеслось довольное карканье и Агафья вздрогнула, обнаружив рядом невидимого до этого фамильяра.

— Смутень!

Ворон материализовался у меня на плече и важно расправил крылья.

Агафья подошла ближе и обошла наше новое средство передвижения. Провела пальцем по длинной царапине на двери, заглянула на помятое крыло.

— Когда ты на развязке свернул, я подумала, что ты решил проверить преследователей, — произнесла она. — А потом перестала видеть фургон и решила, что вы оторвались.

— Нам помогли, — загадочно ответил я и она вопросительно посмотрела на меня. Пришлось пояснить:

— Дорожная жандармерия. Их остановили на развязке.

— Ты запомнил водителя?

— Он запомнил, — ответил я и кивнул в сторону Смутеня.

На лице Агафьи появилось искреннее облегчение.

— Тогда хотя бы сможем узнать его, если встретим снова.

— Очень надеюсь, что следующей встречи не будет, — ответил ворон.

Агафья улыбнулась и направилась к дому. Я пошёл следом, но у крыльца снова обернулся.

Дорога за оградой была пуста. Ни машин, ни людей, которые могли бы наблюдать за поместьем. Только ветер шевелил придорожную траву.

Но это ничего не значило. Если неизвестные действительно следили за нами не первый день, то адрес дома они давно знали.

— Егор? — позвала с крыльца Агафья.

— Иду, — ответил я и поднялся по ступеням.

Мы вошли в гостиную. За окнами уже начинало темнеть. Закатное солнце пробивалось сквозь ветви сада, ложилось на пол длинными золотистыми полосами. После гомона авторынка, гула моторов и неприятного ощущения чужого взгляда домашняя тишина действовала успокаивающе.

Агафья опустилась в кресло и устало вытянула ноги.

— Какой длинный день, — пробормотала она.

— А ведь ещё не закончился, — ответил я и травница сразу насторожилась.

— Даже не думай куда-нибудь снова ехать, — строго предупредила меня она и я улыбнулся:

— Я просто хотел сказать, что нам нужно поужинать.

Агафья облегчённо выдохнула.

— Вот это впервые за сегодня действительно хороший план.

Я посмотрел на часы. До ночи оставалось ещё несколько часов. А уже после полуночи нам предстояло выйти в сад и снова раскопать могилу упыря. Так что спокойный ужин перед очередной сомнительной затеей действительно был не самой плохой идеей.

Глава 11

Неловкие разговоры

Агафья поднялась из кресла не сразу. Несколько секунд ещё сидела, прикрыв глаза, словно пыталась собраться с силами после длинного дня. Потом всё же встала и направилась следом за мной.

Через открытое окно кухни тянуло вечерним воздухом. Где-то в саду стрекотали насекомые. Агафья подошла к плите, разожгла огонь и открыла холодильник. Застыла, раздумывая, что можно приготовить на скорую руку.

— Картошка с мясом? — не оборачиваясь, уточнила травница.

— Отлично, — согласился я. — Давай помогу нарезать мясо.

Я подошел к ней, и она передала мне завернутый в бумагу кусок.

— Только не крупно, — предупредила она

Я усмехнулся, положил мясо на доску и принялся нарезать, стараясь делать кусочки одинаковыми. Агафья тем временем поставила сковороду на огонь, подождала, пока металл прогреется, добавила масло и бросила немного лука, который почти сразу зашипел.

Несколько минут мы готовили в тишине. Я работал ножом, Агафья начала чистить картофель:

— О чем задумалась? — уточнил я.

Травница бросила очищенную картофелину в миску с водой и взялась за следующую.

— Сегодня ты показал мне то, что рушит мою обычную картину мира, — ответила она после паузы. — Ведьма, которая сидит посреди рынка, торгует почти открыто. К ней ходят люди. Судя по всему, многие прекрасно знают, кто она такая. И никому до этого нет дела. Никто не тащит ее в Синод, не допрашивает и не обвиняет в ереси…

Я сгрёб нарезанное мясо ближе к краю доски и пояснил: