Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

Агафья прекратила чистить очередную картофелину, обернулась и удивленно посмотрела на меня:

— Это как?

Я отправил первую порцию мяса на сковороду. Масло громко зашипело, несколько капель брызнули в сторону, и пришлось отдёрнуть руку.

— Ведьмы везде одинаковы. В моём мире ведьмы тоже были разными, — продолжил я. — Одни вытягивали жизнь из детей, создавали проклятия и связывались с такими тварями, рядом с которыми даже упырь покажется домашним животным.

— Милым и пушистым домашним животным, — подтвердил Смутень.

Я перемешал мясо деревянной лопаткой и продолжил:

— Остальные просто знали то, что официальным травникам и лекарям знать запрещалось. Варили запрещённые отвары, торговали редкими ингредиентами, снимали проклятия способами, которые церковь не одобряла. Кто-то занимался предсказаниями. Кто-то — духами. Кто-то продавал такие вещи, за одну только покупку которых можно лишиться лицензии. Но при этом они были в чем-то полезны. И не всегда, эти ведьмы могут иметь патент. Поэтому, на существование таких ведьм до поры до времени закрывают глаза. Они могут существовать почти легально, и для этого им вовсе не нужно жить в глухой деревне.

Агафья кивнула и снова взялась за нож.

— А наша ведьма? — уточнила она.

— Она не наша, — строго отрезал я и добавил уже мягче. — Не стоит так говорить.

Агафья принялась нарезать картофель крупными ломтиками и стала перекладывать его в миску.

— Но она всё равно торгует запрещённым, — не отрываясь от своего занятия, с сомнением произнесла она

Я закончил с мясом, помыл нож и вытер его о полотенце. Подошел к травнице:

— Представь травника, который продаёт обычные сборы, — начал я, помогая резать картофель.

Агафья взглянула на меня и кивнула:

— Представила.

— А теперь представь другого, к которому можно прийти за растением, официально не существующим в природе.

Агафья усмехнулась.

— После сегодняшнего даже представлять не приходится.

— Вот. У законного травника есть лицензия, журнал, разрешения и список того, чем он может торговать. А у той ведьмы с рынка есть то, чего нет у легального травника, но иногда нужно Синоду. Старые рецепты, амулеты, вещи, происхождение которых лучше вообще не обсуждать.

Агафья высыпала картофель на сковороду. Снова раздалось громкое шипение. Травница быстро перемешала содержимое и накрыла крышкой.

— И ты считаешь таких ведьм безопасными?

Я покачал головой:

— Нет. Работа с любой ведьмой требует очень большой внимательности. Потому что любая, даже самая малая ошибка, может выйти в дорогую цену.

— Но ты все равно работаешь с ними.

— Иногда приходится, — подтвердил я, вымыл руки и потянулся за хлебом.

— Наша новая знакомая без сомнения опасна, но пока её опасность хотя бы предсказуема. Потому что я вижу, в чем ее выгода.

— Голова упыря? — уточнила травница и я кивнул:

— Именно.

С подоконника послышалось карканье, которое заставило нас обернуться. Смутень сидел у окна и с самым невинным видом смотрел на сковороду.

— Ты давно здесь? — спросила травница.

— Достаточно, чтобы услышать, как Герман оправдывает сотрудничество с ведьмами, — ответил фамильяр.

Я нарезал хлеб и поставил тарелку на стол.

— Я всего лишь говорю, что мир немного сложнее, чем список разрешённого и запрещённого.

Агафья задумчиво кивнула.

— Наверное, поэтому мне всё это и непривычно, — протянула она. — Нас учили иначе. Ведьма означает опасность.

Я усмехнулся:

— Вас учили верно. Просто иногда приходится идти на риск.

Травница не стала спорить. Молча кивнула и сняла крышку со сковороды.

* * *

Через двадцать минут Агафья поставила на стол большую сковороду с картофелем и мясом, достала из холодильника банку солёных огурцов, а я тем временем насыпал в заварочный чайник лесного сбора и залил его кипятком. Смутень занял своё обычное место на спинке свободного стула и всем видом показывал, что к человеческой еде совершенно равнодушен. Правда, взгляд его при этом не отрывался от мяса.

— Даже не начинай, — предупредил я.

— Я молчу, — со воздохом, смиренно ответил фамильяр.

Агафья тихо рассмеялась и положила ему на блюдце несколько кусочков.

— Предательница, — сказал я.

— Зато теперь он хотя бы даст нам спокойно поесть.

— Наивная, — каркнул Смутень и тут же принялся за мясо.

Мы расселись за столом. За окном уже окончательно стемнело и в стекле отражался тёплый свет лампы, белая скатерть, тарелки и наши лица. Где-то далеко за садом прошла машина, на несколько секунд осветив ветви яблонь фарами, а затем снова стало тихо.

Несколько минут мы ели молча. Картофель получился поджаристым, мясо — мягким, а огурцы приятно хрустели. Я поймал себя на мысли, что впервые за последние часы действительно расслабился. Да и Агафья тоже выглядела спокойнее. И лишь когда тарелки опустели, Агафья разлила по чашкам отвар, обхватила кружку ладонями и неожиданно произнесла:

— Знаешь, я сегодня несколько раз думала о лавке.

Я взял чашку, сделал глоток и удивленно взглянул на нее:

— Я ведь раньше мечтала о собственной лавке. — продолжила девушка и я с удивлением взглянул на нее:

— Ту шутишь?

Она покачала головой:

— Нет, правда. Ещё когда отец был жив. Мне, наверное, лет пятнадцать было. Он иногда брал меня с собой в аптекарские ряды. Там были маленькие лавки, где хозяева сами знали каждого постоянного покупателя. Я всегда представляла, что когда-нибудь у меня тоже будет такая. Обязательно с большим окном, чтобы растениям хватало света. Полки из тёмного дерева до самого потолка. За стойкой шкаф с настоями. Сушильня где-нибудь в дальней комнате. И чтобы пахло мятой, чабрецом и свежей древесиной.

Она тихо улыбнулась своим мыслям.

— Хотела даже поставить у входа маленькую скамейку. Чтобы старики могли присесть, пока ждут заказ. Я тогда вообще всё продумала.

— Название тоже?

Агафья покачала головой:

— Нет, до этого дело не дошло, — ответила она, но мне показалось, что ее голос дрогнул.

— Врёшь, — улыбнулся я и травница насупилась:

— Не вру.

— Значит, название было ужасным.

— Егор, — грозно произнесла она, и я мигом поднял ладони в жесте капитуляции:

— Хорошо, не буду спрашивать. Так почему не открыла?

Агафья некоторое время молчала.

— Потому что мечтать проще, чем открыть настоящую лавку, — ответила она наконец и задумчиво провела пальцем по краю кружки. — Помещение стоит денег. Разрешения стоят денег. Товар тоже. А потом отец заболел. Все накопления ушли на лекарей. После его