Охотник. Лавка - Гоблин MeXXanik

Моя ладонь всё ещё оставалась возле её лица. Большой палец почти невесомо коснулся щеки. А Агафья вдруг стала серьёзнее. Я почувствовал, как её пальцы осторожно легли мне на запястье, словно пытаясь удержать мою ладонь. Я чуть наклонился в ее сторону. Она не отстранилась. наоборот, едва заметно подалась навстречу.

И тут за моей спиной раздалось громкое, совершенно лишённое какой-либо деликатности:

— Кхм! — послышалось за спиной и этот резкий звук заставил нас вздрогнуть.

Агафья мгновенно отступила на шаг назад, я же медленно обернулся.

Ворон сидел на подоконнике. Причём по его виду было совершенно очевидно: происходящее он наблюдал уже некоторое время и вмешался именно в тот момент, который считал наиболее подходящим.

Агафья, покраснев до кончиков ушей, наконец повесила несчастное полотенце на крючок.

— Ты мог хотя бы не кричать, — пробормотала она.

— Я тактично кашлянул, — ответил Смутень и в этот момент, мне очень захотелось запустить в него чем-нибудь тяжёлым. Ворон же словно прочитал мои мысли и предусмотрительно переместился на верхнюю раму окна.

— Кажется, пришла пора доделать начатое, — произнес он и от этой фразы хорошее настроение мгновенно исчезло.

Я посмотрел на висевшие на стене часы, стрелки которых действительно подбирались к полуночи.

Потом перевёл взгляд на травницу, которая старательно делала вид, что необыкновенно заинтересована совершенно чистой столешницей. И я заметил, что на ее щеках выступил румянец. Наши взгляды на мгновение встретились и на её губах мелькнула едва заметная улыбка.

— Творец всемогущий, да идите уже за лопатой! — послышалось с подоконника и я кивнул:

— Точно.

С этими словами, я направился прочь с кухни, спиной чувствуя на себе взгляд травницы.

Глава 12

Утренняя сделка

Земля в нужном месте была ещё достаточно мягкой, и вырыть яму удалось быстро и без лишних проблем. Опустился на колени, разгребая остатки земли руками, девушка стояла сверху и направляла свет фонаря вниз.

Я осторожно убрал последний слой почвы, и из ямы сразу ударил сильный сладковатый запах. Я задержал дыхание и быстро отвернулся, но Агафья не успела. Свет фонаря дрогнул, скользнул по стенкам ямы и заплясал, потому что руки травницы предательски задрожали, готовые вот-вот выронить источник света.

— Творец милосердный… — выдохнула она, отступая на шаг. — Это же…

— Лучше не смотри, — поспешно предупредил ее я.

Травница прикрыла нос рукавом, но продолжила держать фонарь, направляя луч в яму.

От упыря остались только остатки не до конца уничтоженных отваром костей. Но голова сохранила хоть какой-то вид. Выглядела она, правда, не как ценная часть редкой нечисти, а, скорее, как неудачная находка могильщика.

— Плохо, — пробормотал я, рассматривая находку. — Очень плохо.

Агафья осторожно наклонилась, но, увидев то, что лежало внизу, тут же выпрямилась.

— Ведьме нужна голова упыря, так? — робко предположила она. — Она не уточняла, в каком состоянии.

Я повернулся к ней:

— Думаешь, её это устроит?

Правая половина черепа упыря была покрыта костяным наростом, который начинался над виском, охватывал скулу и уходил назад неровными пластинами, похожими на наложенные друг на друга чешуйки. Между ними темнели глубокие борозды, которые словно бы создавали рисунок искаженного гримасой, кричащего лица. У живого упыря этот костяной панцирь защищал голову и служил вместилищем накопленной нечистой Силы. Это и была та самая «правая голова», которая была нужна ведьме.

Я осторожно коснулся края одной из пластин. Нарост шатался, но всё ещё держался на черепе. Под пальцами отозвался слабый холод, а внутри костяных борозд на мгновение мелькнуло тусклое багровое свечение.

— Дай второе полотенце, — попросил я.

Агафья поставила фонарь на землю, достала из приготовленной сумки плотную ткань и протянула мне, стараясь не приближаться к краю ямы.

Я же осторожно поднял остатки того, что было головой. Нижняя челюсть тут же отвалилась и осталась в земле. Я поднял ее, приложил её на место и осторожно обернул всё первым слоем ткани.

— У тебя есть что-нибудь, что замедлит разложение? — не оборачиваясь, уточнил у травницы.

Агафья задумалась, всё ещё зажимая нос рукавом.

— В доме есть сухой можжевельник, соль и настой белоцвета, — произнесла она после паузы, но я покачал головой:

— Белоцвет может вытянуть остаточную Силу. Можно обложить свёрток можжевельником и добавить немного крупной соли. До утра должно хватить.

Я аккуратно положил обернутую тканью голову упыря на край ямы и принялся быстро закапывать могилу. Хотелось закончить до того, как ветер изменит направление и донесёт запах до дома или соседних участков.

Когда яма была засыпана, мы тщательно утрамбовали почву. Сверху набросали сухих листьев и травы, стараясь вернуть месту прежний вид.

И я выпрямился, чувствуя, как ноет спина. Одежда была испачкана землёй, руки — в грязи, под ногтями застряла чёрная почва. Романтическое настроение, возникшее на кухне казалось теперь чем-то случившимся в другой жизни.

Агафья посмотрела на меня при свете фонаря.

— Выглядишь ужасно.

Травница подошла ближе и осторожно убрала с моего плеча комок земли.

— Надеюсь, ведьма примет это, — произнесла она, и я взглянул на лежащий у наших ног свёрток.

— Я тоже. Идем.

Поднял обернутую тканью голову, выдернул из земли лопату и направился к стоявшему неподалеку сараю. Агафья пошла следом, освещая дорогу фонарём.

Возле постройки я поставил лопату к стене и потянул дверь на себя. Ржавые петли недовольно застонали, но створка поддалась. И я шагнул в помещение.

Агафья поставила фонарь на полку одного из стеллажей.

— Подожди здесь, — произнесла она и вышла из помещения. Вернулась она через несколько минут с металлическим ведром, мешочком крупной соли и охапкой сухих можжевеловых ветвей.

Я уложил часть веток на дно, сверху осторожно поместил свёрток. Засыпал голову солью и обложил оставшимся можжевельником.

Несмотря на ткань и травы, сладковатый запах всё равно чувствовался.

— До рассвета должно продержаться, — сказала Агафья, внимательно осматривая нашу работу.

— Дольше нам и не надо, — ответил я и накрыл ведро крышкой. Сверху придавил её тяжёлым камнем.

— Очень надеюсь, что по ночам сюда не ходят мыши, — пробормотала травница.

Я взял ведро:

— После такого запаха они сами переедут в соседний уезд.

— Хотелось бы верить.

Я отнёс ведро в дальний угол сарая, подальше от двери и оставшихся запасов. Затем вернулся к лопате.На лезвии налипла влажная земля. Пришлось выйти наружу, очистить её пучком травы и несколько раз вытереть старой тряпкой. Когда закончил, травница окинула