Последний берег - Олег Плескач

Максим повернулся к ним и снова выстрелил. Второй боец вскрикнул, завалился навзничь, но, падая, успел выстрелить — у Максима просвистело над головой. Пугаться было некогда, Максим прицелился в третьего, тот прицелился в Максима. Они были друг у друга под прицелом. Лишь в этот момент Максим будто очнулся, осознал, что одного неловкого движения достаточно, чтобы лишиться головы и погибнуть в тылу врага. Если ему захочется чихнуть, если дернется глаз — он труп. Его противник молчал и целился в него. Ему некуда было спешить — он на своей территории, сейчас прибежит подмога. Максим стиснул зубы от страха, но пошевелиться не смел.

— Хана тебе, пацан, — прошипел боец, — и тебе, и твоим дружкам, и всей твоей вонючей деревне.

Снова выстрел — противник упал на землю. На его месте уже стоял Влад. В руках у него дымилось ружье бойца, которого Максим пристрелил первым.

Больше преград на пути не было. Из полумрака улиц раздавались голоса.

— Всё, валим, — сказал Влад, — они подняли тревогу!

Подбежали к решетчатой двери, отстрелили замок и вырвались на волю.

Неслись вперед быстро, насколько позволяли рюкзаки за плечами. Вперед, как можно дальше, в сумрачную замшелую степь.

— На запад! — прокричал Влад и указал рукой вперед.

«Бежать! — подгонял себя Максим, — без оглядки!»

Глава 10

Бежали долго. Лишь когда крепость на Деревянных Горах скрылась из виду, когда высокие темные склоны сменились низкими утёсами, друзья остановились. Сердце строчило, как отбойный молоток, во рту — привкус крови, пот стекал ручьём. Погони, кажется, не было.

Тишина, полумрак, пахло землей. Внизу, под утесами, шелестел прибой, соленый ветерок витал над водой, то забрасывая ее на землистый берег, то оттаскивая назад, в море. Стало холодно.

Беглецы уселись на утёсе. Дышать и говорить пока было тяжело.

— Все целы? — спросил Влад, отдышавшийся раньше остальных.

— Целы-целы, — отозвался Кирилл.

— Я в порядке, — сказал Боря.

— И я в норме, — откликнулся Максим, — только спать охота.

— И жрать! — прибавил Кирилл.

Борис отпил из фляги, взял ружье и начал его разбирать.

— Правильно, — заметил Кирилл, — за оружием уход нужен, чтобы в бою не подвело.

— Да башка гудит, — ответил Борис, — хоть отвлекусь.

Потом посмотрел на Максима.

— Ты, конечно, молодец, — сказал он, вытаскивая шомпол, — спас нас и всякое такое. Не свалил оттуда один. Я не знаю, как бы сам поступил на твоем месте. Но ты же понимаешь, что теперь будет? Война. Мы сбежали из-под стражи, убили их людей, а теперь вот…

— Хорош кошмарить, — прервал его Кирилл, — нас пытали.

— Но формально задержаны мы были на законных основаниях, — возразил Борис и отвлёкся от ружья, — а насчет того, что пытали — так поди-докажи! А еще никто не поверит, что у них есть какие-то вещества — никакой медицины и никакой химии уже десять лет как нету. Зато теперь у Деревянных Гор есть все основания выдвинуть и вам, и нам заодно, какой-нибудь жесткий ультиматум.

Максим уже думал об этом. Он еще никогда не стрелял в людей, а теперь убил сразу двоих.

«Каждый человек — это маленький мир, — размышлял Максим, — в том числе и те, которых я… Которых я убил. Каждый из них рос, играл, учился, о чем-то мечтал, кого-то любил, у каждого были свои желания, свои принципы, может, у них были семьи. А я в одно мгновение всё это перечеркнул».

Он посмотрел на темное море, на низкое солнце, оглянулся на степь.

«Они больше ничего этого не увидят, — продолжил он упрекать самого себя, — скоро начнется новый день, но они его не встретят. Хотя… Может, это и к лучшему — ловить здесь нечего. Разве не так? Да и они знали, на что шли. Да, так и есть. Здесь либо ты, либо тебя — давно уже пора было привыкнуть».

— Они ведь не собирались нас убивать, — продолжал Боря, — да, помяли бы для острастки, но убивать…

— Ты как будто не слышал, что Крюков говорил, — возразил вдруг Максим. Ему надоело себя грызть, и он теперь нарочно хотел с кем-то поспорить, — выбил бы из нас информацию о карте и завалил бы.

— Да это он только напугать хотел, — улыбнулся Борис.

— А насчет того, что это он потом нас завалит, а не мы сами пропадем без вести — так поди-докажи, — передразнил его Максим. Теперь не он возражал собеседнику, а собеседник — ему. Давно такого не было.

— И вообще, — продолжил напирать Максим, — какого хрена твой дядька нас куда-то послал? Если бы не он со своей сраной картой, ничего бы этого не было. Я уже давно знаю, куда на самом деле надо идти!

— Да ладно тебе, — попытался его успокоить Кирилл.

— Погоди, — одернул Влад, — пусть выскажется.

— Петрович не мог не знать, что это опасно — тащиться туда, — говорил Максим, — он мог отправить туда кого-то поопытнее нас и не рисковать нами и своим Боречкой.

— Он знал, что это опасно, — отбивался Боря, понимая справедливость обвинений и потому не обижаясь, — он же не знал, что эта сучка Крюкову стучит, что она дочка его.

Максим вспомнил Таню. Вспомнил, что она сдала их, стащила и не отдавала его тетрадь, а потом еще и дразнилась. Ее последние слова, «заходи, заберешь, если сможешь», до сих пор звучали в его голове. Надо было застрелить именно ее, а не тех бойцов у ворот. Они просто выполняли свой долг.

Боря продолжал оправдываться.

— Крюк же сам сказал: других дядя Вова отправить не мог, чтобы не привлекать внимания, и чтобы ни у кого не было лишних вопросов. Про этот схрон вообще уже никто не должен был помнить.

— А почему же тогда Крюку так сильно захотелось найти этот ваш схрон? — спросил Максим.

— Потому что он знает Петровича, — ответил Борис уже поучительным тоном, — знает, что если он что-то задумал, то это что-то серьезное. Говорю же — он отправил именно нас на серьезное дело, так как думал, что про этот схрон все забыли, а поручать такое дело чужим он не хотел. И награду предложил хорошую, ты сам знаешь.

— А откуда Крюков знает твоего дядьку? — спросил Максим.

— Вернешься — сам спросишь, — огрызнулся Борис.

Наконец, Влад, словно выжидавший, пока товарищи выговорятся, подошел к ним. Достал портсигар и протянул друзьям. Спичка на этот раз чиркнула лихорадочно, хлестко, а не потрескивая по-домашнему, и быстро угасла — даже ее маленький огонёк мог издалека их выдать.

— Ну, Петрович дает, — заговорил Влад и выдохнул колечко дыма, — взрослый мужик, пожилой, а какая-то девка его вокруг пальца обвела.

— Я