Последний берег - Олег Плескач

— Принесла вам попить, — Таня кивнула на флягу, висевшую у нее на поясе. Встретилась взглядом с Максимом. Она смотрела на него внимательно и слегка удивленно. Попыталась улыбнуться.

— Выведешь нас, — проговорил Максим, — но сначала вернешь наши вещи.

Неуверенно говорил, даже пару раз запнулся.

— Эта тварь шпионила за нами два года, — рявкнул Борис, и от этого Максиму даже полегчало — так она не успеет распознать неуверенность в его голосе. Но она, видимо, успела.

— Интересная тетрадь у тебя, — сказала она, — а ваши вещи я не трогала, не знаю, где они.

— Пошла, — сквозь зубы приказал Борис.

— Зарежешь меня? — хихикнула Таня, но тут же взвизгнула. Боря, кажется, царапнул ее, в назидание. Максим разглядел капельку крови там, где лезвие прижималось к бледной коже, и ему снова стало не по себе.

В этот момент в дверной проем просунулся охранник — тоже в маске, с ружьем на плече. Видимо, услышал.

Только просунулся — напоролся животом на колено Влада, захрипел и пинком был брошен в камеру, которую стерег. Кирилл снял с его плеча ружье, вышел.

По узкому сырому коридору дошли до деревянных ступенек, поднялись — оказались на первом этаже «дворца» Крюкова.

«И вправду — трюм, — подумал Максим, — и ведь специально тюрьму выкопали».

В центре зала на табуретках сидело двое бойцов. Заметили беглецов, но сделать ничего не успели. Только повернулись на шум и были у Влада на мушке.

«Лежать мордой в пол! Руки за голову!»

Залегли, замерли. Борис и Кирилл взяли их оружие.

— Вещи наши где? — крикнул Максим.

— В сундуке, — пролепетал один из лежавших, — у стены.

Ребята подбежали к большому деревянному сундуку, Влад сбил прикладом замок. Борис выпустил Таню, полез за своим рюкзаком. Максим сорвал со стены пару песцовых шкурок.

— Где тетрадь? — крикнул он и посмотрел сначала на лежащих бойцов, потом на Таню.

— Не знаю, — ответил один из лежащих.

— Мы ничего не брали, только стерегли, — сказал второй.

Максим направил ствол на Таню.

— Где тетрадь?

— Хорош, — вмешался Кирилл, — не до дневника! Валить надо.

— Тетрадь наверху — ответила Таня и указала в сторону лестницы, откуда раздались тяжелые шаги, — я не дочитала. Я медленно читаю. Только картинки досмотрела — прикольные, особенно с животными!

— Да сдалась тебе эта тетрадка! — крикнул Боря Максиму.

Максим пытался прикинуть: идти наверх, откуда к ним уже спускалась охрана, искать там тетрадь, потом спускаться? — за это время к зданию сбежится всё здешнее войско. Послать за тетрадью одного из бойцов, оставив Таню в заложниках? Еще дольше — никто кроме Тани, скорее всего, точно не знает, где тетрадь. Да и неизвестно еще, кто там наверху. Может, только хозяин, может, хозяин с охраной, а может, только охрана.

«Нет, — решил Максим, — не получится. В тетрадке ничего ценного, придется обойтись без нее».

— Уснул, что ли? — раздался крик Бори, — валим быстро!

— Заходи на обратном пути, — сказала Таня и улыбнулась, — заберешь, если сможешь. Я как раз дочитаю.

Раздался выстрел — пуля врезалась в земляной пол рядом с ногой Максима. Ботинок обдало горстью земли. На лестнице стоял Крюков с пистолетом.

Боря взял ружье одного из лежащих на полу бойцов выстрелил в ответ — деревянные перила разлетелись в щепки, зал наполнился дымом. Ребята из посёлка понимали, что убийство хозяина этой крепости приведет к войне, а потому крови не хотели — отстреливался только Боря. И не из своего ружья — видимо, патроны экономил. Да и стрелял он не в самого Крюкова, а рядом, просто чтобы отпугнуть его и поскорее сбежать. Побежали к выходу. Открыли дверь, выглянули наружу — посёлок был покрыт сумерками, оранжевый круг солнца висел над самым горизонтом — на дворе стояла глубокая ночь. Медленно вышли из здания. Максим выходил последним, до самого порога держа на мушке Таню. Та стояла, скрестив на груди руки, а когда Максим переступил через порог, помахала ему.

Друзья мелкими перебежками, от дома к дому, добрались до ворот, где столкнулись с городской стражей. Максим бежал замыкающим и выглядывая за угол ближайшего к городской стене дома, в последний момент затормозил, не стал выбегать — он увидел, как трое его товарищей сначала встали на месте, потом наклонились и медленно положили на землю ружья — и свои, и отнятые у часовых в доме Крюкова. Максим пробежал вдоль стены до другого угла дома и снова выглянул — трое бойцов в масках направили стволы вперед — очевидно, на беглецов, один приказал отойти от сложенного на землю оружия и лечь на землю. Самих парней из-за угла видно не было.

Максим задумался.

«Если это те же часовые, что дежурили у стены, когда мы сюда пришли, они должны помнить, что нас было четверо. Значит, они будут меня искать».

— Их же четверо было, — донесся до Максима голос одного из часовых.

— Где четвертый? — рявкнул другой.

Никто ему не ответил.

Часовой подбежал к пленным. Максим сел на корточки и высунулся из-за угла, подбежал поближе — теперь он мог увидеть своих друзей, лежащих на земле. Боец подбежал к Владу и с размаху пнул его в бок. Тот свернулся клубком, но ни звука не издал.

— Где четвертый? — проорал снова боец.

Другой воин подошел к Борису, тоже пнул. Третий держал всех на мушке.

«Их бьют из-за меня, — подумал Максим, — я обязан их вытащить. Как угодно, но вытащить».

Его ружьё было при нем. Наконец, Максим решился. Медленно, чтобы щелкнуло как можно тише, передернул затвор, поднялся в полный рост и вышел из-за угла. Максим целился в бойца, держащего на мушке его друзей, пока остальные с пристрастием их допрашивают.

По дороге Максим перебирал в голове варианты.

«Если я завалю этого сразу, двое других поймут, что им ловить нечего и сдадутся, но, если просто припугну, пока буду держать на мушке этого, который стоит, за теми двумя уследить не смогу. Если этого, который стоит, ранить, он начнет орать и будет отвлекать меня. Остается только…»

В этот момент голова загудела, словно закипела от перегрузки, и Максим перестал рассуждать. Он остановился шагах в десяти от бойца, целившегося в ребят.

«Это просто, — пронеслось в его голове, — представь, что это волк. Представь, что… Твою мать, жми! Жми!»

Но он опоздал.

— Эй! — крикнул один из бойцов, державших Бориса и Влада.

Остальные повернулись к Максиму.

Максим задержал дыхание и нажал на спуск. Громыхнуло на ветру. Больно ударило в плечо.

Боец отлетел назад и рухнул на спину. Двое других поднялись, позабыв о пленниках, и вскинули ружья.