Последний берег - Олег Плескач

колени, заткнули рты кляпом. На головы надели мешки. Максим, который уже давно готов был побыстрее отдать карту, только бы убежать оттуда, больше ничего не видел, а лишь слушал возню по ту сторону мешка. Ему хотелось домой, в родную избушку, сесть у огня и ни о чем не думать. Страх царапал живот изнутри. Подташнивало. Но, к сожалению, он и вправду не знал, где карта.

«Этого! — раздался голос Крюкова, — Сюда его!»

Раздался щелчок, — видимо, Крюков открыл чемоданчик. Потом раздалось шуршанье, покашливанье и тишина.

Максим вслушался внимательнее — снова какая-то возня, глухой стук удара, щелчок затвора, снова тишина.

Через пару минут разговор продолжился.

— Рассказывай, куда и зачем вы пошли, — заговорил Крюков.

— С выражением, — прибавил Жорик, — как прокурор.

— Мы жили в посёлке, — раздался голос Влада. Говорил он монотонно, без выражения, — жили кое-как, но хоть как-то, рыбачили, охотились, отбивались от волков, наконец, нам это надоело, и мы решили уйти. Сначала разведать местность, потом, если чего найдём, вернуться за остальными и бежать с острова.

— Почему именно сейчас? — раздался голос Крюкова.

— Когда-то все равно пришлось бы, — ответил все так же монотонно Влад, — патроны кончаются, а волков всё больше.

— Мы предлагали вам помощь. И не обязательно никуда уходить.

— Это не помощь, а шантаж, — ответил Влад, — вы не хотите, чтобы мы уходили, потому что вам нужна рабсила. А сами вы уходить не хотите, потому что только здесь вы такие сильные и важные.

— Вы говорили про собаку, — вспомнил Крюков, — А как собака с этим всем связана?

— Это собака Кирилла. Однажды во время охоты пёс убежал и пропал без вести. Несколько лет о нем никто не слышал. Недавно он вернулся. Когда увидели, что он вернулся, считай, ниоткуда, то решили, что можно хотя бы попробовать уйти.

— Почему сначала пошли к анархистам?

— У Петровича было для нас поручение.

— Какое поручение?

— Найти его схрон и вернуться к нему с кладом.

— Что в схроне?

— Коробка, которую он просил не открывать.

— Что в коробке?

— Он не сказал.

— А какой вам интерес с этого всего?

— Он обещал хорошо отблагодарить.

Крюков своими вопросами подбирался всё ближе.

— Вы знали дорогу?

— Нет, по карте шли.

— Где карта, которую он вам дал?

— Не знаю.

Крюков замолчал, вздохнул. Жорик сплюнул.

— У кого она была? — не сдавался Крюков.

— У меня.

— Когда ты ее последний раз видел?

— На привале — она была в кармане куртки.

— Мы обыскали все ваши вещи — ее там не было.

Влад не отвечал.

— Ладно, по кругу ходим, — заключил Крюк, — он реально не знает.

— А кто знает? — крикнул Жорик.

Вдруг сбоку, оттуда, где были Кирилл и Боря, Максим услышал странные звуки — возню, хрипы, сопенье.

— Что такое? — раздался голос Крюкова.

— Ему плохо, что ли? — следом спросил Жора.

Глухой стук, снова хрипы. Приказы Крюкова.

— Мешок снимай!

— Приступ, что ли? — недоумевал Жора.

— Кляп вынь, а то начнёт блевать и захлебнётся!

Через секунду раздались крики Бори:

— Я скинул карту! Там, где твои люди нас нашли. Под камнем она лежит, у бочки!

Максим не мог понять, блефует Боря или говорит правду. Потом услышал голос Крюкова:

— Смотри. Я ж проверю. Жора, бери людей — и туда. Дорогу помнишь?

— А то!

— А этих запереть.

Развязали руки, сняли мешок. Тусклый свет от жировой лампы на полу в первую секунду чуть не ослепил.

Ребята сидели на полу. Влад лежал, свернувшись калачиком, лицом к стене.

Крюков стоял в дверях и ухмылялся.

— Что-то вашему корешу поплохело. Отдохните пока тут. Мужики сходят, наколку Бори проверят. Если ничего не найдут…

Он замолчал. Посмотрел по очереди каждому в глаза, развернулся и вышел, деревянная дверь закрылась.

Какое-то время сидели молча. Наконец, Максим проговорил:

— Влад, ты живой?

В ответ — тишина.

— Дурман ему подсыпали, — раздался голос Бориса, — чтобы язык развязать. Теперь он уснул. Скоро очнется.

— Какой еще дурман? — ошалело спросил Кирилл.

— Скополамин, — спокойно ответил Борис, — хранили в погребе, в леднике, для особых случаев.

— Может, тут еще и прослушка в камере? — продолжал Кирилл.

— Ну, нет, — попытался успокоить Борис, — тока-то нигде нету.

Максим огляделся — кроме них в тесной холодной землянке никого не было. Посмотрел на Бориса.

— А это тебе там плохо стало?

— Да, — ответил тот, — чуть не проглотил, еле сдержался.

Он сунул пальцы в рот и вынул что-то маленькое, тускло блеснувшее. Затем приложил палец к губам и кивнул на дверь.

«Лезвие! — понял Максим, — хорошо, что они не догадались в рот заглянуть».

Кирилл и Максим подошли к Борису.

— Ты правду им сказал про карту? — спросил шепотом Кирилл.

— Конечно! — ухмыльнулся Борис, — как на духу!

— А корчиться ты стал, чтобы они тебя с собой не взяли, — догадался Максим. Он понимал, что за дверью могут подслушивать, и тоже говорил шепотом.

— Я знал, что если они и начнут кого-то допрашивать, то сначала его, — сказал Борис и кивнул на всё ещё лежавшего Влада, — поэтому карту я у него спёр, когда проснулся на привале. Я проснулся раньше всех, а Владик-то думал, что разбудил меня.

— И где же карта? — хором спросили Макс и Кирилл.

— Выберемся — сам покажу.

— Осталось только выбраться, — усмехнулся Максим. Ему уже не хотелось домой, в нем проснулся охотничий азарт, он осознал важность своей цели — раз уж Крюков так серьезно за них взялся.

— Рано или поздно сюда кто-нибудь войдёт, — ответил Борис, — так мы и выберемся. Осталось подождать. А пока сидим тихо.

Сбоку послышался шорох, ребята обернулись — Влад проснулся и протирал глаза.

— Лезвие не потерял? — шепотом спросил он, глядя на Бориса.

— Обижаешь…

— Молодец. Теперь молчим и ждём.

Ждать пришлось долго, но, наконец, дверь открылась, и в темницу вошел человек в маске с лампой в руке.

Мгновение — и Борис обхватил вошедшего сзади, приложив к горлу посетителя лезвие. Влад, уже бодрый и отошедший ото сна, подскочил и ударил непрошенного гостя в живот. Тот тихо взвизгнул.

— Пикнешь — горло перережу, — прошипел Борис.

Влад тем временем выхватил из рук пленника лампу, снял с него маску, подсветил — на друзей смотрела Таня. Страха во взгляде не было, как и агрессии — она, казалось, уже давно не боялась смерти и готова была погибнуть за правое дело. Дышала она тяжело.

— Ты что тут делаешь? — пробормотал Влад. Ему будто стало неловко из-за того, что он ее ударил, да еще и так сильно. Максиму тоже стало не по себе, но он эмоциям воли не дал — она сама знала, на что шла. Пусть радуется,