Последний берег - Олег Плескач

— Может, метеонаблюдения вели? — Крюков посмотрел на него и прищурился, — или путевые заметки делали? Вот у тебя, я знаю, всегда тетрадка при себе. Дашь почитать?

— А могу не давать?

— Не можешь.

Максим краем глаза заметил подошедшего к нему Жору.

— Ну, на, смотри.

Крюков взял тетрадку, начал пролистывать, периодически задерживая взгляд на некоторых страницах. В эту тетрадь Максим переписал все, что помнил из предыдущей, утонувшей в океане.

— Реально — путевые заметки, — заметил Крюков, — вот, послушайте:

«Крайний север — одно из самых красивых мест на планете, но из-за сурового климата многие этого не понимают и не ценят. Могучие каменные скалы, белоснежные айсберги и невозмутимые цари снежных полей — белые медведи. Золотистый закат создает волшебную атмосферу, а свежий северный ветер наполняет сердце духом приключений и ощущением бесконечной свободы!»

— Ну, как? — обратился Крюков к Жорику, — прямо писатель! И с иллюстрациями.

— Нормально, — одобрил Жорик, — думаю, что…

— Тебе думать не надо — это был риторический вопрос, — осадил его Крюков, — О! Про меня даже есть! Гм…

Максим немного покраснел — про Крюкова он писал, но ничего лестного в этих записях не было.

— Ладно, сто лет прошло, — махнул рукой Крюков и улыбнулся, — было и было!

Затем снова углубился в тетрадь, зачитал вслух:

«Если бы не реки и жиденькая трава, трудно было бы и от Марса отличить. Хотя, летом, в солнечную погоду, даже здесь бывает по-своему красиво — природа прихорашивается, как умеет. Каждая лужа превращается в блестящее зеркальное озерцо. Каждый островок травы на замшелой земле казался россыпью изумрудов на янтарном одеяле. Днем, под ярким ледяным солнцем, этот пейзаж выглядит праздничным и жизнеутверждающим, а в сумерках полярного дня — загадочным и даже теплым. С середины апреля по конец августа солнце здесь не садится по ночам. Чтобы не сойти с ума от депрессии и однообразия, некоторые научились искать красоту во всем и поэтизировать даже самые прозаичные вещи — вроде бы бред напишешь, а стирать жалко.

— Насчет последнего согласен, — гаркнул Жора.

— Уважаю самокритику в людях! — хмыкнул Крюков.

Четверо друзей молча следили за Крюковым и иногда косились на Жорика. Точнее, на его руку, лежащую на кобуре. Крюков полистал тетрадь еще пару минут, улыбнулся и вернул Максиму.

— Может, и ты ко мне пойдёшь? Владик, похоже, я передумал — мне нынче не столько бойцы нужны, сколько ребята с мозгами. Мы скоро запустим патриотическую газету, а ты, Максим, будешь в ней колумнистом и иллюстратором. У тебя и картинки красивые. Подумай.

Крюков снова выпил, занюхал куском вяленой медвежатины и посмотрел на ребят.

— Вы ходили к анархистам, или как там эти клоуны себя называют, их старший поручил вам куда-то сходить и дал карту.

— Тебе-то что? — огрызнулся Борис.

Крюков не обратил на это внимания и продолжил.

— Этот старый хрыч никогда ничего не делает просто так. Он удумал кое-что серьезное, но вас отправил не потому, что вам ему на вас плевать, а потому, что это внимания не привлечет. Если бы он послал профессионалов, все бы это заметили и заинтересовались, а ему это не нужно. А так — вроде обычные ребята пошли по обычному поручению. Он сначала не знал, кого отправить, а тут как раз вы сами пришли.

Крюков помолчал и прибавил:

— И, если с вами что-то случится, это тоже мало кто заметит. Он ведь вас использует… Давайте так — скажите, что вам обещал Петрович? Я вам дам вдвое больше, а вы вернетесь и скажете, что ничего не нашли. И эту историю с медведем все забудут. А вы двое, — оглядел Крюк Максима и Влада, — подумайте о моем предложении. Место здесь хорошее.

— Петрович не поверит, если мы скажем, что пришли ни с чем, — сказал Влад.

— Владик, ты же сам собирался пойти к Петровичу, получить карту, а потом взять друзей и отправиться на поиски. И тут этот умник, — Крюков кивнул на Максима, — так удачно решил пойти в свой поход. И как вовремя в вашу деревню прибежала эта собачка.

— Много текста, — протянул Влад и сделал вид, что зевает, — дальше что?

— Откуда про собаку знаешь? — Кирилл поднял брови.

— И какая нам выгода, кроме того, что ты что-то там подаришь или что-то там предложишь? — спросил Максим.

— Это — не «что-то», а путёвка в жизнь! — поправил Крюков. Про собаку ничего не ответил.

— Нам и так нормально живется, — огрызнулся Максим.

Крюков нанизал на вилку большой кусок мяса, отправил в рот и, жуя, принялся выкладывать правду.

— Ладно, скажу вам честно, как своим — мы хотим расширять зону влияния, мы собираем земли острова воедино ради мира и порядка. Сначала примем к себе вашу деревню, потом, Боря, твой хуторок. Накопим сил и еще через пару лет возьмём колхоз, который вы столицей или райцентром называете. Но, конечно, мы не будем брать силой. Мы же не агрессоры какие-то. Мы начнем оказывать гуманитарную помощь в трудных ситуациях, наладим связи, короче говоря, все сами захотят быть с нами, и больше не будет никаких конфликтов и междуусобиц. Мы больше не хотим крови.

— Больше не хотите, — заметил Максим.

Крюков продолжил.

— Отдадите карту сейчас — мы вас не тронем. Если вы так цените свою свободу, ковыряйтесь дальше сами по себе, сколько сможете. Пока что. Но ваш колхоз все равно примет условия, выставленные нами на переговорах. Максимкин батя знает, о чем я.

Он повернулся к Максиму.

— Чего молчишь, художник? — он пододвинул к нему поближе стакан с самогоном, — ешь, пей, отдыхай.

Максим промолчал, ни к еде, ни к напиткам не притронулся. Возьми он сейчас в руки вилку — и она окажется в глазу у Крюкова.

— Мы согласимся, отдадим карту и до дома не дойдём, — сказал Кирилл, — с нами что-нибудь случится, и это мало кто заметит.

— Если согласитесь, то дойдёте, — пообещал Крюков, — вас еще и проводят. Надо же, чтобы кто-то передал, что я вам говорил. Ну, что? Давайте карту!

— Да зачем она тебе? — недоумевал Максим.

— Там важная информация. Можно сказать, государственная тайна. Просто вы не в теме, да и не положено вам.

В комнате повисла тишина.

— У нас карты нет, — сказал Влад и поднялся из-за стола, — мы ее потеряли.

— Сидеть! — рявкнул Жорик и сунул руку в кобуру.

Влад отскочил от стола и в следующее мгновение оказался у Жоры за спиной. Одной рукой он сзади обхватил Жору за горло, другой — перехватил его руку с пистолетом и направил на Крюка.

— Огонь! —