Последний берег - Олег Плескач

Метла и его люди направились в сторону сбившихся в кучку ребят.

Друзья под арест не хотели — раздались щелчки затворов.

— Сопротивление при аресте, — заметил Метла, — да уже за это вас…

— А ты кто такой, чтобы нас арестовывать? — крикнул Кирилл, целясь тому в лоб.

— Ах да, — вспомнил Метла и достал из кармана какую-то тускло блеснувшую вещицу, похожую на жетон, — по распоряжению главы республики Деревянные Горы, Крюкова Сергея Андреевича, я назначен начальником службы безопасности республики.

— Республика? — Влад усмехнулся, — служба безопасности?

— Ты — никто, — крикнул Максим, — и Крюк твой…

Максим задумался, как бы назвать этого самопровозглашенного царька, но понял, что, скорее всего, ему придется с ним встретиться лично, и решил промолчать.

— Ты здесь не в своей республике, твоей власти над нами здесь нету, — заявил Кирилл.

— Браконьерство карается на любой территории, — ответил Жора, — взять их, быстро!

— Размечтался! — крикнул Максим и направил ствол на Жору. Жора такого ответа не ожидал. Максим и сам от себя не ожидал.

— Достал ствол, так стреляй, — сказал Жора и сплюнул. Сплюнул на землю, но вроде как и в Максима, — все равно мои пацаны вас потом положат.

— Вы все вместе и оленя не положите, — сказал Кирилл и тоже прицелился в Жорика.

Максиму показалось, что, если договориться не удастся, их команда разделалась бы с этими «блюстителями закона». Ситуация нелепая, но опасная, и сложилась она отчасти по его вине.

Нависла тишина, но в любой миг могла начаться резня между гражданами двух поселков на нейтральной территории, вызванная убийством белого медведя, оказавшегося не в том месте и не в то время. Один из стоявших рядом с Жориком бойцов в маске что-то шепнул своему командиру. Затем — снова тишина.

— Ладно! — нарушил молчание Жора, — мы не хотим крови. Давайте мирно проследуем для дальнейшего разбирательства. Может, удастся договориться.

— Чего это он переобулся? — шепотом спросил Максим у стоящих рядом товарищей, — то «взять их», то «договоримся».

— Очкует, — как можно громче ответил Борис, но Влад шикнул на него.

Стволов по-прежнему никто не опускал.

— Ну, хватит! — сказал Жора, — что вы как маленькие? Я по долгу службы не имею права так просто всё забыть и уйти. Пройдёмте, граждане — никто вас не тронет.

Ребята задумались.

— В конце концов, по закону он вроде прав, — пробурчал Влад и крикнул Жорику — Ладно! Пойдём!

Влад опустил ствол — его примеру последовали друзья.

Жора подошел к ребятам, достал портсигар, протянул.

— Всё будет нормально, — успокоил он и чиркнул спичкой, — но закон есть закон. К старшему пойдём.

— Ты же говорил, в отдел, — сказал Максим, не имевший желания встретиться с Крюковым.

— Открылись новые подробности дела, — подмигнул Жорик.

— Что там твой кореш тебе шепнул? — спросил Влад.

— А это уже тебя не касается, — отрезал Жора, — докуривай и пошли. Путь неблизкий. Да и башка болит.

Максим хотел заметить, что у Жоры там нечему болеть, но сдержался, промолчал. Ребята собрали палатку, нацепили рюкзаки и пошли следом за Жорой. Дорогу им преградил один из его людей.

«Сдайте оружие!» — приказал он.

Влад, не останавливаясь, кинул в него окурок, оттолкнул и прошел мимо. Тот кинулся за ним, но Жорик, словно спиной всё видя, поднял руку.

«Ша! — скомандовал он, — они гости, а не задержанные!»

Максим шел и недоумевал.

«И вправду — почему он так резко переобулся? На медведя ему плевать, это понятно, это лишь повод к нам прикопаться, но теперь, раз к самому бугру повел, значит, что-то серьезное!»

Путники держались вместе, а бойцы с Деревянных Гор шли вроде и по отдельности, но из виду их не выпускали — трое спереди и трое сзади, как конвой.

Глава 8

10 лет назад

«Смотри — медведь!» — хором позвали родители.

Максим подбежал к самому краю борта и припал к биноклю.

На большую плоскую льдину, метрах в сорока от ледокола, вылезал из воды хозяин Севера — белый медведь. Громадная машина, с шумом бороздящая темную воду с белыми глыбами, его не беспокоила. Медведь вскарабкался на льдину, отряхнулся и лишь после этого уставился на корабль. Галдящие туристы достали телефоны и принялись увлеченно снимать могучего зверя. Мишка стоял на краю льдины, задрав голову, словно позволяя себя фотографировать. Проводив ледокол взглядом, он уставился в воду.

Корабль шел на восток сквозь Северный Ледовитый океан. Яркое солнце освещало бескрайний бело-голубой простор.

Максим опустил бинокль. Он не любил лихорадочно фотографировать всё, что видел вокруг себя — он просто наслаждался красотой, увиденной в моменте. Пока выбираешь ракурс, прицеливаешься объективом, крутишь зум и щелкаешь, пропускаешь само зрелище.

Когда тебе восемнадцать, стремишься нахвататься впечатлений, не упустить из виду ни одной мелочи. Так считал Максим. Он давно мечтал побывать на крайнем севере, полюбоваться северным сиянием, подышать чистейшим холодным воздухом, запомнить его вкус и запах, его манила Арктика — прекрасная, но суровая.

Никто из друзей не разделял его интереса, а в одиночку путешествовать не хотелось, и Максим с большим трудом уговорил родителей составить ему компанию. Родители, которым хотелось, как обычно, полететь на юг и позагорать у моря, уговорам поддались, и билет на экскурсию по Северному морскому пути на атомном ледоколе был подарен сыну за закрытую без троек сессию.

Киснуть на пляже у соленого моря, потеть на солнцепеке, Максим разлюбил еще лет в десять.

Максим вернулся в каюту и открыл толстую тетрадь — путевой дневник. Потом взял ручку и начал крутить ее между пальцев. Задумался.

Наконец, Максим раскрыл дневник и застрочил ручкой по бумаге:

«Крайний север — одно из самых красивых мест на планете, но из-за сурового климата многие этого не понимают и место это не ценят. Могучие каменные скалы, белоснежные айсберги и невозмутимые цари снежных просторов — белые медведи. Золотистый закат создает волшебную атмосферу, а свежий северный ветер наполняет сердце духом приключений и ощущением бесконечной свободы».

Максим закрыл дневник и задумался — хотелось просто посидеть и пофантазировать о чем-нибудь. Он откинулся на подушку и задремал.

Вечером он снова вышел на палубу. Был сезон полярного дня — солнце не садилось круглые сутки. Такого он еще никогда не видел. Даже белые ночи в Петербурге его так не впечатлили. Максим достал альбом с набросками, карандаш, и стал переносить красоту на бумагу.

Сбоку раздался голос — Максим не расслышал, что этот голос говорил, и продолжил творческие потуги. Над ухом раздался крик. «Дорогу!»

Максим повернулся — мимо него продирался мужчина лет сорока,