Последний берег - Олег Плескач

— Протопить? — спросил Кирилл, подходя к печке.

— Не надо, — ответил Влад, — Нам и так не холодно, а дым издалека видно будет.

Борис тем временем полез под одну из лавок. Достал кулёк — заначка от предыдущих постояльцев.

— Ну-ка, что у нас тут?

В кульке было немного вяленого мяса — скорее всего, оленины, коробок спичек и несколько патронов. Еще рядом лежала старая аптечка — все лекарства в ней были давно просрочены, но друзья знали, что многие медикаменты даже после истечения срока годности сохраняют лечебные свойства. Борис, отдавая дань традиции, сложил в заначку пару банок консерв и несколько папирос.

Друзья расселись по лавкам, зажгли для уюта жировую лампу, поели мяса, глотнули самогону.

— Поспать надо, — сказал Влад, заметив, что все начали зевать.

— Значит, мы проснемся часа через четыре, — ответил Боря и уткнул палец в карту, — потом снова пойдем на запад, к вечеру дойдем до города, там заночуем, купим лодку, потом снова на запад, потом дойдём до поварни, там снова заночуем, а дальше уже за день дойдём до пролива, на берегу снова привал, а потом — Бог даст, попробуем на другой берег.

— А на другом берегу? — спросил Максим.

Борис перевернул карту — на оборотной стороне была карта соседнего острова, Котельного. До этого на карту второго острова никто внимания не обращал.

Кирилл присвистнул и отпил из фляги.

— Там расстояния побольше, — продолжил Боря и зевнул, — но тоже есть, где заночевать, и короткий маршрут до «Темпа», тоже прочерчен.

Иногда местные так называли «Клевер», в честь аэродрома, который был там еще задолго до строительства базы.

— Наши предки по этим землям ездили на вездеходах, — заметил Максим и достал папиросу, — они и расстояния воспринимали по-другому.

Кирилл и Борис уже клевали носом, Влад сидел и смотрел в окно.

Максим глянул через стекло на второй дом и спросил:

— А что во втором доме?

— Склад, — ответил Влад, не отворачиваясь от окна.

Рыжая степь под утренним солнцем выглядела не так уныло, как в сумерках — даже красиво, но настроения это не поднимало. Ситуация была совсем не веселая: назад идти нельзя, на месте сидеть тоже — найдут и схватят, вперед — можно, но быстро, а что дальше — неизвестно. Вряд ли Деревянные Горы будут искать беглецов на западе, но в поселок Надежный ноту протеста направить вполне могли. И посёлку будет выгоднее их самих сдать, когда те вернутся. Хотя, зная Крюкова и его людей, друзья догадывались, что даже после этого он бы не оставил их посёлок в покое. Ему нужен лишь повод, чтобы выкрутить жертвам руки, и теперь этот повод есть. Он вполне может обвинить Надежный в вооруженной провокации и потребовать принятия ранее выставленных условий. Максим вспомнил эти условия: с Деревянных Гор поступают патроны, уголь и рабочие для помощи по хозяйству, а взамен из Надежного туда придется отправлять живой товар — детей и женщин, для улучшения демографической ситуации. Зато посёлок будет под надежной защитой. А по факту — в оккупации.

«А что делать? — рассуждал про себя Максим, — раз ты слабее — тебя сожрут. Мирно жить на острове эти ястребы не хотят, договариваться — тоже. Остается либо сдаваться и быть чужой рабсилой в своем же доме, либо бежать из посёлка, эмигрировать на Деревянные Горы или в столицу в частном порядке. Хотя, вряд ли такие беженцы там станут своими — будут той же рабсилой. Есть и третий вариант — бороться с агрессорами. Но это чистое самоубийство — для этого у посёлка не хватит ни людей, ни ресурсов».

Тут Максим вспомнил то, что было ночью — плен, побег, убийство. Он до этого не раз видел убитых людей, — как своих соплеменников, так и врагов, — видел раненых, ползающих и стонущих от боли, видел тех, кто умирал мгновенно, молча. Но еще ни разу он своими руками не убивал человека. До этой ночи. Пытаться отогнать от себя эти мысли было бесполезно. Максим пережевывал произошедшее. А еще он никогда ни с кем не говорил о том, каково это — убивать. Ему вдруг стало стыдно и страшно от того, что он ничего не почувствовал, убивая людей. Когда первый раз убил оленя — плакал, а тут — люди… Но смятение быстро прошло — он понимал, что у него не было выбора.

«Хватит мусолить, — приказал он самому себе, — без этого было никак. Не ребенок уже. Убивать — легко. А теперь — спать!».

Тряхнул головой, свернулся калачиком и заснул.

Максим проснулся от странного звука — то ли скрип, то ли скрежет за стенкой. Кажется, из прихожей. Огляделся — Боря и Кирилл спали, Влада не было. За окном стоял ясный летний день. Максим подошел к окну, открыл форточку, вдохнул прохладный северный ветер. Потом выглянул и заметил Влада, заходящего в соседний деревянный дом — склад. Снова из-за стены раздался скрип — кто-то крался по деревянному полу. Максим отвернулся от окна и потянулся за ружьем. Затаил дыхание и медленно направил ствол на дверной проем. Скрип затих, больше не раздавалось ни звука. Время будто застыло. Наконец, снова скрип. У Максима даже отлегло немного — значит, не чудится, не сошел с ума.

«Эй!» — чей-то шепот окликнул Максима сзади. Тот обернулся — у окна стоял человек в черной маске.

Максим хотел разбудить друзей, но не смог выдавить из себя ни звука. Рот как будто зашили. Он лишь дрожащими руками направил ружье на незнакомца.

— Страшно? — спросил шепотом незнакомец в маске. Максим пригляделся — он был одет так же, как один из бойцов на Деревянных горах, что пытались поймать его с друзьями у ворот крепости. Куртка человека спереди была перепачкана бурым. С куртки на пол падали крупные темные капли.

— Свалить хотел? — услышал Максим шепот уже с другой стороны. Обернулся — у двери стоял еще один незнакомец в балаклаве. Одежда его была тоже перепачкана и сочилась темным.

— Думаешь, мы не знаем? — спросил он.

— Что там, за проливом? — продолжил за него второй.

Максим переводил взгляд с одного на другого. Незнакомцы переглянулись и подошли к нему.

— Сваливай с острова, — сказали они одновременно.

Максим все так же смотрел на них и не мог ничего сказать.

— Т-с! Тихо! — цыкнул один из них, — слышал?

Оба бойца повернулись к стене.

Максим подскочил на кровати в холодном поту. Призраки испарились.

Вдруг за стеной раздался грохот, будто кто-то упал. Потом —