Картина смерти - Татьяна Юрьевна Ван

в родные края, не переставая поддерживать связь. Они писали друг другу письма, присылали фотографии. Виктория думала, что отношениям на расстоянии быстро придет конец. Но, к своему удивлению, она с нетерпением ждала весточки из Италии, до дрожи в коленках боясь, что Феликс Нери объявит о своей скорой женитьбе на итальянке (от него можно было ждать чего угодно).

Однажды он пропал на целый месяц! За два года общения на расстоянии это было впервые. Но когда долгожданный конверт все-таки появился в заржавевшем почтовом ящике, в нем была новость, которую Виктория никак не ожидала прочитать. Это письмо (как и все остальные) однажды увидел Арсений.

Дорогая моя и любимая Вико! Прости, что так долго не писал тебе и не отвечал на твои длинные восхитительные письма. Прости меня, дурака! Но я был не в силах что-либо делать. Не мог поднять ни ручки, ни карандаша. От одного их вида к горлу подкатывала тошнота, а руки наливались свинцом. Силы покинули меня. Из-за чего, спросишь ты? Однажды, сидя ночью на берегу моря и глядя на круглую луну, я вдруг понял, что моя жизнь превращается в существование. Изо дня в день на меня накатывала грусть от того, что я не могу видеть тебя; не могу наслаждаться твоим звонким смехом; не могу касаться твоей гладкой кожи и вдыхать ее пьянящий аромат. Увы! Горе мне! Твои голубые глаза до сих пор снятся мне! Самые чистые и проникновенные. Такие же, как и море, около которого я живу. Глядя на воду, я всегда думаю о тебе. Думаю и скучаю. Безумно скучаю. Иногда так, что кажется: все – не могу дышать, задыхаюсь. Легкие сковывает, душа замирает в преддверии смерти. Когда я отвлекаюсь на бытовые дела, мне становится легче, но даже они не в силах избавить меня от тоски по тебе. Дни сменяются днями, а я не вижу конца своему состоянию. Кажется, так будет всегда.

Когда Арсений читал это письмо, ему тоже было трудно дышать. И он тоже хотел когда-нибудь полюбить вот так – до безумия и бессонных ночей. В детстве все это казалось интересным приключением. Только повзрослев, он понял, что привычная любовь не для него. Не то чтобы он не любил – любил, и еще как. Дело в другом – его не любили. Не любил тот человек, о котором он думал чуть ли не ежеминутно.

В том письме, к слову, отец Арсения вновь сделал маме предложение руки и сердца. А еще пригласил в гости, чтобы девушка посмотрела – какую жизнь он ей предлагал.

До беспамятства влюбленная Виктория приняла приглашение Феликса и решила погостить в Италии. Тем более он прислал ей деньги. Даже мама девушки сказала, что от такого предложения отказываться не стоит, хотя, казалось бы, именно она должна была отговорить дочь от поездки в страну, в которой та никогда не была.

– Ты вернулась целой и невредимой из Германии, не думаю, что итальянская семья тебя испортит.

Так и получилось, что после месячного отдыха на берегу моря в Неаполе Виктория согласилась выйти замуж за Феликса. Свадьбу сыграли в России, а потом молодая семья перебралась жить в Италию, где вскоре и родился Арсений: копия отца, лишь глаза – мамины.

– Santo cielo! Un vero angelo![13] – говорили соседи, видя Арсения.

Арсений любил своего отца. Тот отличался чуткостью, мудростью и всегда заботился о своей Вико. То, как он любил жену, и то, как он за ней ухаживал, показало маленькому мальчику, как нужно обращаться с женщинами. Единственный минус, который был присущ старшему Нери, – вспыльчивость.

Феликс учил Арсения, как завоевать девушку (поэтому в детском саду у мальчика всегда были поклонницы), как ухаживать за ней и какие комплименты говорить. Но самое главное – он показал, что всегда нужно подкреплять свои слова поступками.

– Сын, никогда не обещай того, что не можешь выполнить, – сказал Феликс, сидя на диване рядом с Арсением. – Для мужчины самое главное – держать слово. Вот скажи, Вико, я ведь сдержал слово? Ты получила все, что я обещал? – он прокричал это, чтобы жена, которая на кухне готовила сок, услышала.

– И даже больше, – улыбнулась его Вико, когда вынесла несколько запотевших стаканов.

– Вот.

– Хорошо, па. Я обязательно буду держать слово.

– И всегда говори то, что думаешь. Стесняться или лукавить не лучшая тактика по жизни. Она обязательно приведет к беде.

Феликс погиб, когда Арсению было неполных восемь лет. Старший Нери утонул в море, которое сравнивал с глазами жены.

Смерть отца стала для мамы настоящим ударом. Она боготворила его не меньше, чем он ее. То, что ради него она отказалась от родины, говорило о многом.

Но после кончины мужа жаркая Италия начала казаться ей Северным полюсом. Оказывается, она любила не страну. Она восхищалась мужчиной, который родился, вырос и жил здесь. Она любила его существование в Неаполе, а не сам Неаполь.

Поэтому через год после похорон, посоветовавшись с матерью Феликса, Виктория решила вернуться в Россию. Думала ли она в тот момент о сыне? Конечно. Но ее тревоги были поверхностными, формальными. Она больше переживала о документах, о поиске новой школы. При этом совсем не беспокоилась, примут ли Арсения в России.

Сам же Арсений, как истинный итальянец, не страшился будущего. Но знай он заранее, как русские дети будут сильно отличаться от его друзей-неаполитанцев, потребовал бы остаться дома.

Арсений и Виктория переехали в Камск в августе, а в сентябре мальчик пошел в новую школу. Он выглядел комично: пухлый ребенок с неестественно смуглой кожей, черными, как смоль, волосами и чуть ли не прозрачными голубыми глазами. В классе ребята звали его Инопланетянином и часто смеялись. Сначала Арсений не понимал, что с ним не так; не понимал, почему его задирают. Но он был веселым, шебутным, поэтому общался со всеми как ни в чем не бывало.

Но одноклассники не понимали и не принимали его чрезмерную откровенность. Он везде был лишним. К тому же чудаковато выглядел – слишком темнокожий, слишком крупный, слишком нелепый и слишком смешной. Вдогонку к этому – болтун, каких свет не видывал. Кто бы мог подумать, что, повзрослев, Арсений станет прекрасным юношей, которого хочется слушать и на которого приятно смотреть.

– Вонючий индус! Возвращайся туда, откуда приехал! Фу-у! Индус! Ты вообще моешься? А твоя мамаша? Инду-у-у-с.

Арсений никак не мог понять, что плохого в индусах и почему одноклассники думают, будто те не моются. Но после этого к Арсению накрепко прицепилось прозвище «Индус».

Но на этом дело не закончилось. Популярные мальчишки настроили весь класс против Арсения. Они коверкали его итальянскую фамилию Нери, называя «принцессой Нури».

– Где твое платьице, принцесса Нури?

– Принцесса