Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Она дошла до открытого окна и оперлась руками в подоконник. Шумно, ртом хватала свежий, пропахший океаном воздух. В правой руке болталась черная лента галстука, как напоминание, что Эвану она ничего не сказала про Душителя. Голова кружилась. Воздуха отчаянно не хватало. Вик принялась расстегивать пуговицы на высоком вороте блузки.

Кайл… Отзывчивый охотник на кофе и булочки.

Кайл, залечивающий её раны в госпитале и переживающий за Марка, которого он ненавидел и боготворил одновременно.

Вик захватила руками мокрый, непонятно как уцелевший на уличном подоконнике снег и приложила его к вискам. Холодная влага тут же потекла по лицу, только облегчения не было.

За спиной раздался шум шагов — кто-то старательно предупреждал о своем приближении. Эван и Брок так не стали бы делать — Брок и так согрел её теплом общего эфира, как утешительным пледом, только это мало помогало. Вик обернулась — за её спиной стоял угрюмый Блек.

— Простите, что мешаю… Официально я вышел не к вам — вышел в уборную, так что не волнуйтесь… Я лишь хотел сказать вам: Гилл, как и все мы, в том числе я и тот же Ривз, понимал, что тут может ждать что угодно. Тем более, что он Эвирок. Он мог отказаться, но все равно поехал сюда.

— Грег… Я… Нет, не надо, пожалуйста. Я сейчас успокоюсь и вернусь. Просто совпало остаточное воздействие эмпата и… Я возьму себя в руки, возвращайтесь.

— Не бойтесь, я не трону вас. Я не обижу…

— Дело не в этом. — призналась Вик, убирая руку от виска. Грег молча протянул ей свой платок. Вик принялась вытирать мокрое лицо и пальцы.

— Дело в том числе и в этом.

Она честно сказала:

— Я просто невоспитанная нера, получившаяся из невоспитанной нериссы. Я должна все понять и простить вас.

Он криво улыбнулся:

— Все говорят о необходимости учиться прощению, Виктория. И мало кто говорит о необходимости учиться не совершать ошибки и не творить ужасы. Вы не обязаны учиться прощать и тем более прощать меня. Это я должен был учиться не совершать запретное. Вот как-то так.

— Грег… — она протянула ему платок. Он забрал его и тихо сказал:

— На самом деле я пришел сюда не утешать вас. Я пришел поговорить с вами с глазу на глаз.

— О чем? О Кайле?

Грег хмуро подтвердил:

— Опосредованно в том числе и о нем. После ваших объяснений меня кое-что тревожит…

— Почему не сказали там, в кабинете? — не поняла его Вик.

— Потому что не хочу рушить ваш авторитет. Я как никто иной знаю, что он трудно нарабатывается, а теряется крайне легко. А вы женщина, Виктория, вам вдвойне труднее в мужской профессии — вас изначально не воспринимают ровней.

— И что же такого я пропустила, что может рухнуть моя репутация сыщика?

Он твердо посмотрел ей в глаза:

— Виктория, я не совсем так сказал. Меня кое-что тревожит в деле эмпата. Я еще не до конца во всем разобрался, но…

— Говорите уже! — возможно, это прозвучало, как добивайте меня, Вик ничего не могла с этим поделать.

— Эмпат… Именно это меня тревожит. После отца Маркуса естественным является предположение о человеческой природе эмпатического воздействия. Где возникла одна невозможность, там легко предположить другую невозможность. Это логично. Только меня тревожит то, что и Фейны военные магнаты, и то, что и Аранда выполняют некие военные запросы — просто первые работают массово, а Аранда — индивидуально. Связь Фейн-Марлоу-Аранда может оказаться связью конкурентов, крадущих друг у друга промышленные секреты. Я с таким сталкивался. Подумайте над такой возможностью.

Вик принялась обдумывать его слова:

— Небеса, я никогда не читала, что возможно такое оружие — эмпатическое. Про эмпатов хотя бы сочиняют книги, а про оружие… Хотя вы правы, может быть, очень может быть. Возможно, у Фейнов возникли какие-то проблемы с оружием — их же выследил Ривз в деле Душителя… И Фейн едет сюда за доработкой — к Моро или Марлоу…

Грег оборвал полет её мыслей своим вопросом:

— Простите, с чего вы взяли, что оружию требуется доработка?

— Ривз тому доказательство. Его пытались сломать, но не получилось. Он и спился, он и опустился, но наложить на себя руки, как возможно, хотели Фейн и король, избавляясь от него, не смог.

Грег замер, словно пытался что-то осознать, но честно признался:

— Я не успеваю за вашей мыслью, Виктория. Возможно, дело в том, что я еще не ознакомился со всеми фактами в деле. Но я с вами, Виктория. Надо во всем разобраться и остановить эмпата или разработку оружия… Вернемся? — он качнул головой в сторону кабинета. Дверь его отрылась — на пороге задумчиво замер Брок. — Мне намекают, что я задержался в уборной…

Вик потерла висок и медленно пошла обратно в кабинет, застегивая пуговицы на вороте блузки:

— Я вас не понимаю, Грег. Вы военный. Вас должны волновать успехи на фронте. Если предмет наших поисков не эмпат, а оружие, вы должны радоваться — Тальма скоро совершит прорыв на фронте.

— Во-первых, я пока не уверен, в чьих руках оружие. Фейны или король — это большая разница. Фейны необязательно равно "король". И Аранду нельзя упускать из виду — если оружие работает на карфианских принципах эфира, то и у Аранды есть возможность изобрести эту гадость. А во-вторых, Виктория, есть определенные принципы ведения войны. Да-да, война антигуманна, но и в ней есть принципы… Не убивать женщин и детей, не пытать их, не подвергать риску, не убивать сдающихся в плен и прочее. А теперь представьте эмпатическое оружие на фронте. Его воздействие мы не можем предусмотреть и противостоять. Как его применят? Воодушевят свои войска? Напугают чужие? Или заставят солдат противника уничтожать друг друга, стоя в сторонке? Это будет кровавая бойня, это будет… Уничтожение целой нации… Даже слова такого нет — уничтожение нации. Националецид? Цивилецид? Террацид? Это будет что-то, чему еще не дали названия. И, боюсь, зная нашего короля и генералитет, именно так и будет.

Вик вздохнула — а ведь он еще о Душителе не знает.

Глава 57 Новые смерти

Усталый, явно невыспавшийся Брок, опершись спиной на дверной проем, грустно осмотрел задумчивую Вик и сумрачного Грега, шедшего чуть позади неё:

— Дежурный доложил: Себ телефонировал — он обнаружил Нельсона в «Веселой вдове», в хлам пьяного. — хрипловатый голос Брока гулко звучал в пустом коридоре. — Он его протрезвил, тот