Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

— Если не будет возможности позвать на помощь, просто прикоснитесь печатью к Душителю, мысленно повторяя фразу, что я написал. Прикасаться желательно к коже, но подействует и через одежду, просто чуть дольше придется ждать спасителя. И мой вам совет: закройте при этом глаза. Есть то, что мы не должны видеть в этом мире. Виктория… Этот лоа — покровитель бокоров. У него не самые приятные методы работы, зато весьма успешные.

Вик была бы не Вик, если бы не спросила:

— Лоа — это кто?

— Скорее что. — Брендон пожал плечами. — Дух. Покровитель. Может, демон, может, ангел, если судить по традициям Эреба. В Карфе нет добра и зла, есть только выгода. Придет тот, кто переходит через Перекресток между миром живых и мертвых. Не задумывайтесь, останавливайте Душителя этой печатью, кем бы он ни был. На том свете вам потом ваш неудавшийся убийца еще и спасибо скажет. Во всяком случая я точно поблагодарю, если душителем буду я.

Он улыбнулся одними уголками губ — глаза при этом были хмурые и усталые, — и пошел прочь, засунув руки в карманы брюк. Вик провожала его взглядом до лестничной площадки — он завернул на неё и стал спускаться по лестнице. Тут он сделал все, что мог.

Из кабинета, неся в руках куртку Вик, вышел Эван. Он замер в коридоре, рассматривая её:

— Вики…

Наверное, она выглядела жалко — белые с темными отросшими корнями волосы, наверняка сейчас спутанные и лежавшие как попало, красные от усталости глаза, неприлично расстегнутая блуза, грязная юбка и такие же ботинки. Где остался её галстук, она не помнила. Впрочем, длинная черная лента, как змея, торчала из кармана брюк Эвана. А еще у Вик теперь две татуировки из-за бокоров, бешенные белочки их закусай!

Она устало подошла к Эвану, все понимая:

— Ты отправляешь меня домой? — её снова затянуло зеленоватой тиной безнадежности. Уж если Эван отправляет её домой…

Он оглянулся на плотно закрытую дверь:

— Там состоялся бунт. Меня отправили домой со словами, что у меня есть два заместителя, секретарь и Мюрай, и что мне нужно отдохнуть перед поездкой. Если твои дела тут закончены, то…

Вик заставила себя улыбнуться:

— Домой, Эван. Тут я больше не нужна.

Он накинул ей на плечи куртку и медленно пошел к лестнице:

— Может, заедем в ресторан? Или какой-нибудь трактир на набережной? Я давно тебя никуда не выводил… Можно прогуляться по парку или набережной. Или заедем в синематограф? Говорят, там крутят интересную комедию. Она прошлогодняя, но мы с тобой её не видели…

Ей почему-то показалось, что Эван хочет с ней попрощаться — красиво, в ресторане или на набережной, уезжая на битву, где не выжить, или боясь, что станет её убийцей.

— Эван… Не надо. Не прощайся так со мной.

Он остановился, ловя её за руки и крайне серьезно глядя в глаза:

— Вик… Солнышко… Не задумывайся, если мы не остановим Душителя. Бей сразу до смерти. Понимаешь? Даже если это буду я. Я предпочту…

— Смерть участи убийцы, — мертвыми, еле шевелящимися губами сказала Вик. Внутри неё все замерзло или превратилось в камень. Наверное, быть камнем хорошо — ни о чем не думаешь, ни о чем не переживаешь, как Гилл под воздействием эмпата. Только тогда вокруг камня начинает твориться зло, как было с Гиллом. Нельзя застывать душой, даже если так легче выжить.

— Именно, — кивнул Эван, прижимая её к себе. — Не думай обо мне. Думай о себе, хорошо?

— Хорошо, — прошептала она ему в грудь, чувствуя, как горячие слезы все же заскользили по её щекам. — Эван… Я не хочу… Я не смогу… Я не буду…

— Будешь, — твердо сказал он. — И сможешь. И сделаешь, потому что ты должна жить, кем бы ни был Душитель.

Она крайне невоспитанно разревелась, прямо в сорочку Эвана, пропахшую розовым мылом из дивизионной душевой. Сегодняшний день стал последней каплей, которая её сломила. Даже в Ривеноук не было так плохо — там она знала, что Эван есть, что Эван её ждет, что Эван жив, и она рвалась к нему, обещая себе прийти даже нежитью. Сейчас она боялась, что её заставят выбирать: её жизнь или жизнь Эвана. Или кого-то другого, но столь же дорогого ей. Даже если это будет Грег — это будет больно. Как после такого жить? Как выжили те восемь человек, которых назначили душителями? Или они не выжили… Она такого не переживет. Она и так слишком многих сегодня потеряла: Гилла, пытавшегося быть офицером и лером, когда даже сил нет, Фейна с лицом ангела, которого заставили узнать порок, незнакомого Марлоу, Тома и других… А еще есть Элайза и Чарльз, которых тоже обрекли на смерть… И дирижабли, и Аквилита, и…

Слезы текли и текли, наверное, те самые, которым она не позволила прорваться вчера, когда лера Клер дала понять, что на самом деле думает о Виктории. Бешенные белочки, до чего же больно…

Эван подхватил Вик на руки и понес на этаж выше — в свой кабинет. В коридор на звуки плача выглянул Брок, но его затянул обратно в кабинет Грег. Потом все же Брок вышел и спешно помчался в ближайшую чайную — вряд ли Вик оценит в качестве утешения кофе и боксерский мешок…

Одли в кабинете мрачно сказал:

— Почечуй…

Ему ответил Грег:

— Прости? Не понял.

— Геморрой, — вздохнул бывший сержант, а сейчас инспектор, полностью вкусивший за сегодня груз возросшей ответственности. Раньше его дело было маленькое: помощь в расследовании, сбор улик и опросы свидетелей, да и Мюрай всегда прикроет в случае ошибки, сейчас… Он подошел к таблице с именами жертв Душителя: — И что этой пакости надо от нашей Вики? Что вообще нужно Чернокнижнику. Ничего не понимаю…

Грег обвел руками таблицы с делом Чернокнижника:

— Это ваше. А это… — он посмотрел на вторую часть записей, касающуюся эмпата: — моё. Завтра в полдень вновь встретимся и обменяемся данными. А сейчас, простите, я пойду. Времени в обрез.

Одли помассировал ладонями лицо:

— Так… Себ… Когда там возвращается из Ариса Аранда?

Кейдж нахмурился, вспоминая:

— Завтра вечером должен прибывать поезд из Ариса. Если к тому времени, конечно, поезда нагонят опоздания — железнодорожный тоннель только-только открыли. А что?

Одли криво улыбнулся:

— Встретим нашего чернокнижника прямо на перроне! Нам есть о чем с ним поболтать.

* * *

Эван, сев на диван и устроив Вик у себя на коленях, вновь и вновь повторял:

— Я не прощаюсь, Вики… Солнышко, мы справимся… Прости, что так сказал, я