Фантастика 2025-191 - Жорж Бор

Он подозвал её рукой и, закрыв ладонью микрофон на телефонной трубке, прошептал:

— Дай мне полчаса! Умоляю, заболтай его, мне нужно полчаса!

Она с трудом проглотила болезненный, удушающий комок в горле:

— Х… Хорошо… — Вик взяла трубку и поздоровалась: — Это я, Чарли…

Эван, как был в рубашке и штанах, помчался на улицу, не захватив с собой даже пальто.

Откуда-то из Олфинбурга донесся растерянный голос брата:

— Хвостик… Я не могу… Я должен… Элайза, она что-то подозревает, она заперлась у себя в спальне, я должен…

Старательно твердо, хоть голос и пытался сорваться, она сказала очевидное:

— Чарльз, сейчас не новолуние. Ты меня слышишь?

Он горячечно, словно больной, шептал:

— Ты не представляешь, что шепчет луна, Вики… Я просто должен это сделать.

— Ты самый сильный и самый целеустремлённый человек, Чарли. Это не ты — тебя заставляют. А ты не убийца. Тебе же хватило сил телефонировать Эвану. Ты сильный, ты устоишь. Просто дыши. Вдох-выдох. Вспомни себя, прогони муть из головы. Просто дыши — ты не хочешь убивать, ты не убийца, Чарли. Я верю в тебя, я верю в Элайзу, я верю в вас, Чарли…

— Хвостик, прости, но ты ошибаешься…

Вик глотала слезы, кусала губы и снова и снова уговаривала брата, мысленно, совершенно отрешенно выставляя очередной счет эмпату: он и за это ответит. За растерянного Чарльза. За напуганную Элайзу. За его и её слезы. За тревогу и растерянность Эвана… За его побег в никуда. За все. Небеса, только бы она смогла бы отговорить Чарльза… Смерть Элайзы будет на её руках, если она не сможет его отговорить, не сможет убедить, что Чарльз — не Душитель.

Слова заканчивались. Она не находила других аргументов, повторяя вновь, что сейчас не новолуние… Чарльз всегда был непробиваемым, несгибаемым, четко знающим, что ждет от окружающих, и сейчас Вик не узнавала рыдающий голос на той стороне трубки. Это был совсем не её Чарльз. Гребанные белочки, чтобы это не значило — так ругался Кирк, и про эти слова сказал Эван, что их нельзя упоминать в приличном обществе, — она еще припомнит это Гордону!

— Хвостик, прости… — трубка упала куда-то на пол, и Вик из последний сил заорала:

— Нет, нет, нет! Чарли!!! Нет!!!

Крик эхом заметался в холле тут в Аквилите, а где-то там в Олфинбурге Чарльз шел убивать Элайзу…

Вик упала на колени, крича в трубку:

— Умоляю, нет! Чарли…

В ответ была тишина. Стук. Крик. Чьи-то стоны.

Вик закрыла глаза и разревелась — Эван не успел всего на один день… Он не успел. Опоздал. Эмпат их переиграл. Эван не успел приехать в Олфинбург…

Она рыдала, сидя на холодном полу, и не стеснялась слуг. Замер Стивен. Побелел Поттер. Прижала ладонь к губам Мегги.

Хлопнула дверь, и с улицы вернулся бледный, сжавший кулаки Эван. Он подошел ближе, садясь рядом с Вик и прижимая её к себе:

— Все наладится, все наладится, Вики…

Трубка, качающаяся на проводе, ожила:

— Это Янг… Эван? Виктория? Кто-нибудь меня слышит? Телефонная нерисса, кто вам дал разрешение прервать звонок?!

Эван взял трубку и отрывисто рявкнул:

— Роб, это Эван. Что случилось?

— Чарльз связан, Элайза жива. Чарльза…

— В психушку. Сам хватай Элайзу и вези куда глаза глядят — тебя не должны выследить, Роб. Я буду утром. Не будь один, тщательно проверяй все свои мысли и желания, все свои порывы — не позволяй никому влезть в твои мысли и эмоции. Никому не позволь убедить себя в том, что ты Душитель. Береги себя и Элайзу. Я приеду утром — продержись, друг. И спасибо, Роб. Спасибо за доверие.

Тот прокашлялся:

— Для этого и нужны друзья, Эван.

Эван тяжело опустил трубку на телефонный рычаг.

Вик бросилась его обнимать и целовать, попадая в губы, в нос, в глаза, куда угодно, и в пекло воспитание и сдержанность между супругами!

— Ты справился, ты справился, Эван!

Он прижал её к себе, гладя по спине:

— Я просто телефонировал Робу от соседей. Правда, они теперь будут жаловаться на полицейский произвол…

— Ты справился…

— И со мной справимся так же, — устало улыбнулся он.

Глава 59 Как жить?

За окнами шумел несносный, распутный, как говорили, на самом деле открытый и умевший веселиться Арис. Рауль мрачно ужинал в номере в одиночестве. Можно было спуститься в ресторан, послушать музыку, услышать человеческие голоса, может, даже перекинуться короткими, необязательными разговорами — он давно не общался с кем-то, кто не был его семьей или нужными для разработки лечения фей людьми. Но в голове свербела только одна мысль: как там Зола? Он обещал никогда не бросать её, он обещал всегда быть рядом с ней, какие бы испытания судьба им не приготовила, и вот… Все же сдался, бросил её в больнице, в одиночестве, напуганную и раздавленную. Да, она убивала, да, её руки по локоть в крови, но и его не меньше — это он не уследил за ней, это он не остановил её. Это он сделал из своей любимой, лелеемой Золы неуравновешенного убийцу.

Рауль бросил вилку на стол — он не мог есть, кусок застревал в горле только от мысли, как там Зола, чем её кормят и сняли ли с неё смирительную рубашку, тепло ли ей и удобна ли кровать… И вообще бывают ли удобными кровати в больницах. В психушках, где все решают за тебя. Он откинулся на спинку стула и закрыл глаза. Послушный Мбени тут же ловко, абсолютно бесшумно убрал посуду со стола, принес чашку крепкого черного кофе и хьюмидор. Зашуршала газета.

— Аиби Рауль, вечерние новости. — Мбени еле слышно сказал и тут же отошел к стене — слугу не должно быть видно и слышно.

Рауль открыл глаза и устало встал — с момента госпитализации Золы, он так и не смог сомкнуть глаз: лежал в постели и смотрел в потолок, как, может, лежала и смотрела в потолок его фея. Ей отныне только это и осталось…

— Я спать… Утром договорись о паромобиле — поедем в больницу, после на вокзал.

— Аи Зола поедет с нами? Или…

Рауль сухо ответил:

— Или. — он знал, что её нельзя выпускать из отделения, что она останется там навсегда, только… Только… Только… Только как же с этим жить!!! Как есть, как спать, как улыбаться и дышать, когда она там в одиночестве лежит и смотрит в потолок. Навсегда. Как с этим жить?

Он сжал зубы, как что они заскрипели. Его